– У меня то же самое,　– демонстративно не позволила себе вздохнуть Зинаида, сдержалась.　– Есть хорошие знакомые, которые откроют нас в течение часа, но прибегать к их помощи без особой нужды, отрывая от очень важных дел, нельзя. Захар Игнатьевич, у нас ведь не особая нужда и не крайний случай?

– Ну, у меня срываются сегодняшние планы, но ничего особо важного и значимого. Да и страшного ничего не случилось, простое недоразумение.

– Хмм,　– многозначительно изрекла Зинуля, лучше всех осведомленная про случайности и недоразумения.

Знал бы он, как ему невероятно повезло отделаться такой мелочью, как трехчасовое сидение взаперти, в тепле и относительном уюте, не на морозе же! И никаких тебе травм, ушибов, порчи личного имущества!

– Все не так плохо!　– подбодрила господина клиента Зинаида.　– Мы же не на улице застряли! Устроимся поудобней, посидим, подождем! Вы и на самом деле можете прочитать Ритулин доклад про данную квартиру!

И в этот момент, несколько раз припадочно помигав, потух свет!

Ешкин кот! Вот сколько раз зарекалась не радоваться легкому исходу раньше времени! Всегда вляпывалась еще круче! Ох, Ритка, Ритка! Угробишь ты когда-нибудь любимую, единственную подругу!

Ведь знала же, что никогда с этим ужасом, летящим среди жизни, не бывает так плохо, чтобы не могло быть еще хуже!

– Наверное, лампочки перегорели… – почему-то шепотом предложила версию электрического коллапса Зинуля.

– Нет,　– тоже тихим голосом возразил он.　– Здесь стоят галогеновые, энергосберегающие лампочки, они по определению не могут перегореть несколько лет, тем более все сразу.

– Сильно надеюсь, что это не проводка!　– подбадривала себя Зинуля.

– Не похоже, но черт его знает, как они тут ремонтировали!

– Не пугайте меня, Захар Игнатьевич! Не хотелось бы поджариться в закрытой комнате!　– без намека на испуг размышляла Зинаида.

– Это нам не грозит, Зинаида Геннадьевна. Вы же не чувствуете запаха горелой проводки?

– Я тоже не чувствую, значит, дело не в ней.

– А знаете, я вам верю!　– «порадовала» Зинуля бодреньким шепотом.

Но ей стало тревожно! Вот ей-богу!

И вовсе не из-за проводки какой-то! Ледяные мурашки меленького страшка побежали вдоль всего позвоночника, и она в полной мере осознала, что такое «тьма кромешная», та, кроме которой ничего нет, вообще ничего, только первобытный ужас несовместимого с таким условием выживания человеческого организма.