– Тут какой-то дядька неизвестный!

– Спроси, что ему нужно!　– проорала в ответ Ритка из кухни.

– Не знаю, что ему нужно!　– оповещал окрестности Севочка.　– Но у него букетище здоровущий и много красивых пакетов! Точно с подарками! Может, мы его возьмем в дом, пусть подарит?!

– Миша! Что там за дела?　– вступила со своей арией из кухни тетя Соня.　– Выясни, что человеку нужно! Он, наверное, адресом ошибся!

Зинаида, слушая это перекрикивание, улыбалась, веселясь от души, и двинулась к входной двери помочь в разрешении ситуации. Повернула за угол коридора, и… перестала улыбаться, дышать и застыла изваянием.

Захар Игнатьевич Дубров, собственной, как говорится, персоной, облаченный в длинное знакомое черное пальто, поверх безупречного костюма, слепящей белизной рубашки и стильного галстука, с неприлично больщущим букетом в одной руке и действительно кучей разнокалиберных подарочных пакетов в другой, смотрел прямо на нее странным, напряженным взглядом.

Они смотрели друг на друга долго, молча. Миша с Севочкой, заподозрив, что происходит нечто непонятное, тоже молчали и переводили взгляды с Зиночки на гостя незваного. На воцарившееся в прихожей подозрительно затянувшееся молчание из всех помещений квартиры к двери стал подтягиваться народ, бросив насущные дела.

– Здравствуйте, Захар Игнатьевич!　– первой нарушила тишину прибежавшая из кухни Ритка.

– Здравствуйте, Маргарита Аркадьевна,　– поздоровался господин Дубров.

Зина словесно не отреагировала никак, все смотрела на него молча. Родня понимающе переглянулась, ретироваться тактично по своим делам не собиралась, а как раз наоборот, присутствовать, и, возможно, активно, в самом интересном и важном событии года.

– Ма!　– прокричал Севочка.　– Так раз ты его знаешь, пусть, что ли, войдет и все нам подарит!

– Сева, не позорь мать жлобством!　– потребовала Ритка, с интересом разглядывая то Захара, то Зинулю.

– Так говорить категорически нельзя! Особенно ребенку!　– возмутился Севочка.

– Так вести себя тоже категорически!　– воспитывала Ритка.　– Шел бы ты в комнату!

– Та ни за що!　– возмутился Севочка.

– Простите,　– нарушил воспитательный процесс, улыбаясь, Захар Игнатьевич.　– Я мог бы поговорить с Зинаидой Геннадьевной?

– А о чем?　– спросил неугомонный Севочка.

– Севка, заткнись!　– потребовала старшая сестра Ника.

– Да, вы можете со мной поговорить!　– поспешила вмешаться Зинуля, представляя отчетливо, чем может закончиться препирательство детей.

– Ма!　– поделился догадкой Севочка.　– Так это тот дядька, которого надо тестом на шпиенство проверять?

– Пожалуй, Севочка, мы обойдемся без крайних мер,　– попыталась урезонить внука тетя Соня,　– и выслушаем его добровольное признание.