– Сима весь день готовит ее любимые блюда, пирожков нажарила, кролика тушит, а она тут заперлась и мороженое лопает!

– Рит, скажи честно, вы что, собираетесь меня вот так донимать все девять месяцев?

– Не донимать! А баловать, холить-лелеять, оберегать всячески!　– разъяснила снисходительно Ритка.

– Если как эти два дня, то я с ума сойду! Двинусь разумом в сторону Кащенко!

– Ну да, согласна, эти два дня мы перегнули немного, но это от потрясения,　– и махнула ручкой,　– пройдет! Свыкнемся с ситуацией, поутихнем! Ты же знаешь!

– Вот я и дождусь, когда вы «поутихнете», тогда и вернусь в семью и тесное общение!

– Да ладно тебе!　– заулыбалась Ритка.　– Что ж теперь делать, терпи! Не помнишь, как сама меня опекала каждую беременность, как елочный стеклянный шар, в ватку заворачивала! А я ничего, с удовольствием!

– О-хо-хо!　– вздохнула тягостно Зинуля, признавая Риткину правоту.

– У тебя что из еды есть?　– сунулась в холодильник Ритка.　– Есть хочу, ужас! Нанервничалась из-за тебя, да и весь день моталась по работе.

– Мороженое,　– предложила Зина.

– Откажусь,　– подумав, отвергла предложение Ритка.　– Покопаюсь, может, найду чего!

И нырнула в холодильничьи недра, не переставая говорить что-то о работе, клиентах, а вынырнув, ошарашила неожиданным вопросом:

– Ты Захару Игнатьевичу-то собираешься сообщать о ребенке?

– Опаньки!　– опешила Зинуля.　– А издалека как-нибудь ты не могла?

– Да с чего бы это? Ты ж настаиваешь, что не больна, а очень даже здорова, так чего церемониться?

– Не буду!　– поделилась планами Зинаида.

– По причине?　– не отставала Ритка.

– А с каких кренделей? У нас с ним полные непонятки, расстались мы не мирно-тихо и о последующих встречах не договаривались. И образуется ли он в моем пространстве – большой вопрос. Скорее нет, чем да! Он вон как уехал, так его и нет!

– Но он же предупредил, что звонить из командировки не будет, опасаясь за свое душевное равновесие!　– напомнила Ритка.

– Ну, вот и я за его душевное беспокоюсь, будем считать!

– Понятно. Обиделась, значит!　– сделала напрашивающийся очевидный вывод Ритуля.

– Да не обиделась я!　– раздосадованно возразила Зинуля.　– Я его понимаю, себя понимаю, нам обоим страшно, что-то там про расставания и терзания душевные! Такой вот ужастик в натуральных красках! А впереди тишина и неизвестность!　– И, не меняя раздраженного тона, капризно спросила: – Ты откопала там что-нибудь поесть?

– Нет,　– вздохнула Ритка.