— Думаю, что по этому лазу либо блядей тайно к высокопоставленным особам таскали, либо дела делались злодейские, кровавые. Классика!

Осмотрев тайный ход, он, как начальник СБ, предложил лаз замуровать с двух сторон и забыть. Так оно спокойней. Бегемот после некоторого размышления не согласился.

— Пусть будет, — сказал он, — может пригодиться.

Шахту перекрыли снизу решетчатым стальным люком на скрытой задвижке, а наверху, в служебном помещении третьего этажа, где расположилась вентиляторная, в проеме поставили узкую металлическую дверь.

Вот и пригодилась! Профи отодвинул язычок задвижки и опустил решетку.

Ржавая скоба с присохшей соплей цемента находилась чуть ^выше головы. Он ухватился за нижнюю.

Хайрамов, в смокинге, с бабочкой на бычьей шее, вошел в круг, резко вырубленный светом прожектора. Аплодисменты усилились. Широко расставив ноги, он стоял воплощением силы, власти, денег. Так это выглядело со стороны… Прожектор бил в глаза, из своего ослепительного круга он видел белые пятна лиц. Более они походили на черепа. Ныло и сжималось сердце.

— Друзья, — начал Бегемот. — Дорогие друзья…

По залу — тут и там — засверкали молнии фотовспышек.

Они отражались от полированных мраморных колонн, в многочисленных зеркалах дробились миллионами искр в бриллиантах. Бегемоту хотелось закрыть глаза.

— Дорогие друзья, — в третий раз сказал он и понял, что забыл текст.

Профи добрался до последней скобы-ступени. Он понял это по профилю двери, описанному по периметру пробивающимся светом. К скобе справа был привязан мешок с карабином. За дверью горел свет, шумели электродвигатели, и определить, есть ли там кто-нибудь, было невозможно.

Сафонов обещал, что никого не будет. Ладно. Сейчас узнаем…

Из— за плеча Бегемота чертом вывернулся популярный ведущий с популярной радиостанции (его гонорар за один вечер составил полторы тысячи баксов) и подхватил инициативу:

— Вы видите, друзья, — произнес он хорошо поставленным голосом, — как глубоко взволнован сегодня наш дорогой хозяин. Он просто не находит слов. Аплодируем! Аплодируем! Аплодируем ему, меценату и патриоту.

Прокатились и смолкли аплодисменты. Было непонятно, адресованы они Бегемоту или модному демоноподобному ди-джею.

На лбу Хайрамова выступил пот.

— Этот отель, друзья, — продолжил ведущий, — некоммерческое предприятие. Это Дом с большой буквы. Дом, где царит дух нашей истории, нашей старины. Стараниями господина Хайрамова возрожден к жизни старинный петербургский отель, превращенный большевиками в конюшню, в свинарник, в — прошу прощения за выражение — в библиотэку.

В холле рассмеялись и зааплодировали.

Профи распахнул незапертую дверь (спасибо, Саф!) и спрыгнул на пол вентиляторной.