Очевидно, преступником двигали одни и те же мотивы. Возможно, они имели дело с весьма хитрым извращенцем, который не только не оставлял следов, но действовал вопреки статистике, согласно которой временные промежутки между убийствами должны сокращаться.

Жертвы были молоды — семнадцать, двадцать и восемнадцать лет. Блондинки с длинными волосами. Волосы у всех были срезаны, а также похищены нашейные украшения. Все погибли от ножевых ран. Каждую семь раз ударили ножом, что походило на какой-то злодейский ритуал. Посмертные фотографии запечатлели выражение крайнего изумления, застывшее на лицах убитых.

С самого начала расследования у Берта формировалось эмоциональное отношение к преступнику. Этот злодей, в отличие от прочих, определенно наводил на него ужас. Зловещая тень, опасность, таящаяся в каждом темном углу. Это было что-то новенькое. Ранее ни одному убийце не удавалось вызвать в нем страх.

Каждое убийство было ужасным, но серийные убийства — в сто раз ужаснее. Берт впервые столкнулся с делом такого рода. Он, конечно, изучал их, но надеялся, что на практике ему не придется узнать, что это такое. Он мог понять, если не простить, многих убийц. Ему доводилось расследовать преступления, совершенные на почве ревности, жадности, зависти, мести или желания скрыть другое преступление. Убийцы-насильники тоже проходили через его руки. Но серийный убийца был чем-то потусторонним. Берт не мог представить себе образ его мыслей, а именно это ему и предстояло делать в течение следующих нескольких недель. Он должен был проникнуть под кожу серийного убийцы, чтобы изловить его. Ему пришло в голову, что этот случай изменит его самого. Наверное, он станет более жестким и агрессивным.

Доехав до следующей стоянки, он вышел из машины, чтобы проветриться и размять ноги. Сразу за стоянкой начинался лес. Берт, сунув руки в карманы, погрузился в тенистый сумрак. Запах прелых листьев и поле рядом с лесом навевали воспоминания из детства. Берт родился на севере. Детство его прошло без радости, среди темноты и ненависти. Он не любил сюда возвращаться. Здесь он находился в состоянии постоянного напряжения. Руки в карманах пиджака судорожно сжимались в кулаки. Пошел дождь. Лицо его было мокро, но не от дождя, а от слез. Берт быстро пошел обратно.

Он терпеть не мог быть в поле в дождливую погоду. Несмотря на дождевик, одежда противно отсырела и отяжелела. Солома в междурядьях защищала обувь, не позволяя грязи налипать на подошвы, но руки мгновенно покрывались склизкой жижей. Другие тоже были не рады. Все приуныли. Никто не смеялся, не отпускал шуток. Работали тихо, сосредоточенно, надеясь, что не заявится хозяин. В дождь ягоды теряли аромат и даже цвет тускнел.