Кроме того, отсюда он мог быстрее вернуться на работу. Часа на обед и отдых ему вполне хватало, чтобы восстановить силы.

Многие рабочие были недовольны условиями. Конечно, хозяин местных клубничных полей — богатейший фермер в округе — разбогател не на пустом месте. Платил он им сущие гроши, да еще и вычитал за жилье и питание. Его жена была из тех женщин, которых Натаниел старался избегать. Пышная блондинка, она сильно красилась, ярко одевалась и бросала на него плотоядные взгляды, хотя они ни разу не обмолвились ни словом. Однако ему совсем не улыбалось спутаться с хозяйкой, дабы осложнить свою спокойную жизнь.

Покончив с десертом, Малле подчищал тарелку. Натаниел подвинул ему свой десерт.

— Ты уверен? Ты точно не хочешь? — Еще не договорив, Малле вонзил свою ложку в чужую порцию.

— Ешь, ешь, я сегодня не голоден, — отвечал Натаниел, решив про себя, что в крайнем случае поест клубники. Ему было важно поддерживать хорошие отношения с Малле, потому что тот мог ему понадобиться. Он хотел, чтобы Малле чувствовал себя обязанным и не смог отказать в просьбе.

«Мерзавец ты, — думал Натаниел с усмешкой, — как есть мерзавец».

Мы с Мерли ходили за покупками, собираясь вместе приготовить ужин. Сначала Каро тоже вызвалась с нами, но потом позвонила и отказалась.

— А что случилось? — спросила Мерли.

— Понятия не имею. Она не сказала.

— Не знаю, отчего Каро так боится показать нам своего нового парня. — Мерли аккуратно отщипывала зелень с помидоров черри. — Раньше она не была такой… стеснительной. Неужели ей страшно, что мы его уведем?

— Ерунда! — ответила я. — Она знает, что нам ее парни побоку. У нее специфический вкус.

— Ну нет, — Мерли положила в рот помидор, — Гил, к примеру, был вполне в моем вкусе.

— Думаешь, я не безнадежна? — подмигнула мне она.

Гил был слишком тонкой натурой для Каро, не говоря уже о Мерли. Мне он очень нравился в том смысле, что я всегда мечтала иметь такого брата. Жаль было думать о нем в прошедшем времени.

Закипела вода. Я чересчур поспешно открыла пачку спагетти, и они веером высыпались на разделочный стол.

— Он был особенный, — сказала я, собирая со стола спагетти, — в отличие от других ее приятелей, что здесь появлялись.

Мерли, занятая приготовлением салата, задумчиво обернулась ко мне:

— Понимаешь… это убийство. Оно не дает мне покоя. Я знала эту девчонку. Нет, не то чтобы знала, но иногда мы с ней сталкивались — то в клубе, то в пиццерии… Она всегда улыбалась. Просто не верится, что она умерла.

Этот случай и вправду произвел на Мерли сильное впечатление, и она не впервые заводила такие разговоры.

Спагетти пора было вынимать. Было что-то кощунственное в разговорах о погибшей девушке во время приготовления ужина.

Жизнь есть жизнь.