Даже не стала разбираться, почему меня не известили о гибели мужа, и о похоронах. Я думала о сыне, боялась потерять его, весь смысл жизни в этом маленьком существе, и любой нервный срыв мог навредить ему. Я отложила разборки на будущее. И так понятно, что это свекровь руку приложила.

До Тани я так и не смогла дозвониться, вскоре ее номер стал нерабочим, видимо сменила его, чтобы не докучали звонками. Я тоже сменила, стали поступать назойливые звонки от журналистов, с предложениями выставить напоказ нашу с Сашей жизнь.

Пару раз ездила в город, чтобы оформить наследство. Во второй раз наняла адвоката, который сам общался с родителями мужа, добывая свидетельство о смерти, и сам всё оформлял, только привозил документы на подпись. Так что, мне почти ничего не пришлось делать.

Я все перерыла в интернете, что касалось гибели съемочной группы, выудила каждую песчинку. Шурка нашелся, об этом писали. Он лишился ноги, а потом исчез с горизонта вместе с семьей.

Я запрещала себе плакать, беспокоясь о малыше. Но это плохо получалось, даже в деревне все напоминало о любимом. Новая крыша и крыльцо, помню, как Саша сам привез стройматериал, сам все сделал. Саженцы яблонь и груш… они подросли, когда сажали, давали им имена, соревновались даже, у кого интереснее получится. И до сих пор ветер треплет таблички, на которых его рукой написаны эти имена. Да много чего сделано заботливыми руками любимого.

Зима прошла, стало немного полегче. Работа фельдшера не давала заскучать, в марте я ушла в декрет, но работать не перестала, ковыляла потихоньку, поглаживая большой живот.

— Аленка, угомонилась бы уже, — ругает меня дедушка, прикладывая большую мозолистую ладонь к тому месту, где чувствовалось движение. — Тяжело уже тебе, вон какой шустрый пацаненок растет.

Я только улыбалась, да, Егорка весьма шустрый, весь в отца. Как ни странно, но в этот раз беременность проходила без осложнений, к восьмому месяцу вообще перестала волноваться, теперь уже спасут, если что. Я не принимала лекарств, которые раньше пила пачками, чтобы сохранить беременность, только свежий воздух, парное молоко и фрукты-овощи со своего огорода. Возможно это и помогло.

Имя малышу я не выбирала, оно мне даже не особо нравилось, но Саша мечтал так назвать своего сына. Как ни странно, оно будто прилипло, даже еще не видела малыша, но чувствовала, что никакое другое имя ему не подойдет.

Я до сих пор не могла поверить, что Саши нет, всё не давало покоя обезображенное тело, что опознать возможно было только с помощью днк. А Саш двое у одного отца.

Решила — рожу, поеду в город к Шурке, удостоверюсь, что он, это точно он. Зная своего мужа, больше верится в то, что без ноги остался он и, посчитав себя обузой, мог самоустраниться из моей жизни.