Успеваю закончить уборку как раз, когда доваривается картошка, быстро собираю на стол и зову деда ужинать.

Пока он моет руки, расспрашивая меня об учебе и работе, я нарезаю копченую колбасу, которую привезла из города. Дед любит ее, я знаю, и стараюсь почаще баловать старика. Он рассказывает мне свои деревенские новости, макая картошку в растопленное сливочное масло.

— А Степановна женила своего внука, наконец, не дождалась, пока ты отучишься и выйдешь замуж за ее Ваську, — подмигивает он мне, а я морщусь.

— Фу-у, деда! Я лучше синим чулком стану, чем за этого борова выйду… бе-е-е… — меня передергивает, помню наглого жирного Ваську, который мне проходу не давал, старался затащить в темный уголок и облапать. — Мне работать надо, не до замужества вообще.

— О себе тоже забывать не надо, милая, тебе уже двадцать три…

— Ох, старуха уже, никуда не успела, — смеюсь, нашел, о чем переживать. — Дед, ты маму давно видел?

— Нет, вчера был у нее, — у деда пропадает игривая улыбка, он протяжно вздыхает, переживая о чем-то.

— Ты же понимаешь, что ее нужно обследовать? И немедленно приступать к лечению. Я подозреваю, что все так запущенно, что… — закусываю губу, не желая огорчать деда.

— Да, я все понимаю, только Лида не поедет в больницу, предпочитает мучиться дома. Ты видела свою мать? — спрашивает дед, я киваю и встаю из-за стола, чтобы убрать грязную посуду и налить нам чай.

— Когда приехала, забежала на полчаса. Многое поняла, например, что у мамы не хватает денег, пропали вещи из квартиры, продала их, наверное.

— Да, продала. Ее же уволили с работы несколько месяцев назад, от меня денег не берет. Гордая.

— Ну вот, сейчас ты мне расскажи всю правду, кто мой настоящий отец, что он сделал с моей мамой. И не нужно утаивать, и смягчать эту правду, я уже взрослая, — смотрю прямо в глаза старику, отмечая, как смыкаются седые лохматые брови на переносице, видимо правда эта и его колет клинком.

— Мать тебе не рассказала разве? — дед механически помешивает чай в своей любимой железной кружке с клубничным рисунком, кидает ломтик лимона, прижимает его к стенке посудины, выжимая кислый сок.

Аж скулы сводит, не люблю лимон, лью в свою кружку молоко, наблюдая, как оно смешивается с коричневой жидкостью, болтаю ложечкой, вдыхая молочный аромат.

— Мама намекнула, раззадорила только. Так что, слушаю внимательно.

— Отец твой умер в тюрьме, попал туда за изнасилование.

Горячий чай встал комом в горле, от неожиданного заявления. С трудом умудряюсь проглотить обжигающую жидкость, прокашливаюсь.

— И ее тоже. Но посадили за соседскую девочку. Мы с твоей бабушкой развелись, она себе молодого нашла… подонка. Лида жаловалась, что сожитель пристает к ней, но мать ей не верила, даже била.