В тот день я хотел забрать дочь, она как раз сдала экзамены в школе. Задержался на ферме, не успел…

Дед горестно всхлипнул будто, протер кулаком глаза. Я знаю, что бабушка ушла от него, потому что она городская и жить в деревне не захотела, получила квартиру, ту самую, где я выросла, в районном центре. А дедушка больше так и не женился, работал ветврачом, он всегда любил коров и лошадей.

— Лида замуж собиралась, за Дмитрия. Но парень ее не бросил, расписались по-тихому, когда выяснилось, что ребенок будет. Спас ее от сплетней и осуждения. Потом ты родилась, моя дочь отказалась от тебя, оставила в роддоме, ей невыносимо было видеть в тебе своего мучителя. Дмитрий сам забрал тебя, ухаживал. Я помогал всегда. Бабушка твоя с пеленок тоже помогла, ты в детский сад пошла, а она заболела и умерла быстро. Сгорела… вот и Лида сгорает, как она. Ох-х…

Дед плачет, уже не скрывая слез. Давняя история причиняет боль как и прежде. У меня тоже глаза мокрые, сижу и шмыгаю носом, не зная, что сказать. Я не похожа на маму, и на папу тоже. Синие глаза на бледном лице, курносый нос и пухлые губы… в него.

Я всегда считала себя красивой, гордилась синевой в глазах и не представляла какую боль причиняла своей маме, напоминая ей о том подонке. Понятно, почему любовь к ребенку не проснулась. Будь я похожа на нее, может она и смогла забыть все и смириться. Понимаю, почему так цеплялась за отца в тот день, целуя его следы. Потому что не отвернулся в трудный момент.

Вытираю глаза. Я противна сама себе, потому что похожа на мерзкого человека. Язык не поворачивается назвать его отцом…

— Значит, думаешь, не сможем уговорить маму обследоваться? — нарочно перевожу тему.

— Нет. Она не поедет к врачу, смирилась, — с горечью в голосе произносит дедушка, все так же помешивая чай.

— Тогда врач приедет к ней. Я привезу, недели через две. Договорюсь. И знаешь, деда, никуда она от нас не денется!

— Какая ты стала, Аленка, — улыбается старик, наконец. Плечи его расправляются, подносит к губам свою клубничную кружку и пьет остывший чай, крупно глотая, словно пустынный путник, у которого пересохло во рту.

Да, я сделаю все возможное, чтобы спасти маму. И пусть она дальше ненавидит меня, я уже не обижаюсь…

Прошло два дня и я вся извелась. Нужно срочно ехать в город, искать врача для мамы, а потом договориться приехать и осмотреть ее. Еще машину где-то достать нормальную, в старом автобусе светилу медицины не повезешь ведь за триста км.

— Поеду я, дедушка, — устало бормочу, когда вечером, после горячей баньки млею на крыльце рядом с дедом, который только что управился с делами и собирается идти париться.

— Аленка, дохлый номер, — сокрушенно качает головой старик, — не станет Лида обследоваться. Даже не трать времени и денег.