Ты то, что напоминает об ужасном. Ты ужасное воспоминание для меня, которое причиняет боль. До сих пор.

— Ты о чем? — мурашки от мыслей, которые лезут в мою голову. Что-то такое страшное, как туча висит над головой.

— А ты спроси у папочки. Я не хочу ворошить прошлое, мне и так тошно. Кстати, ты сделала тест ДНК, сомневаясь, что я тебе мать… я знаю. А почему ты не сделала тест на отцовство? Я бы на твоем месте и насчет отца засомневалась.

Мама злорадно посмеивается, а потом запрокидывает голову и истерически хохочет, мне же в ее смехе чудятся слезы. Мне жаль ее. Благодарю за чай и встаю из-за стола. Поеду деда раскручивать на правду, он-то наверняка знает семейные тайны.

— Мам, тебе нужно обследоваться, я могу договориться, в городе, — говорю на прощание, уже стоя на пороге.

— О себе переживай, обо мне не нужно. Справлялась как-то, без твоей заботы, — отвергает помощь мама и захлопывает дверь, едва не прищемив мне руку.

Ну что сказать, я знала, что уговаривать маму бесполезно, от меня помощи не примет никогда. Вся надежда на дедушку. До деревни иду пешком, нужно подумать, да и люблю я эту дорогу, которая большей частью стелется по зеленому лугу.

День выдался жаркий, май на исходе и на полянках уже что-то цветет, порхают мелкие птахи и яркие бабочки. Пять километров прохожу быстро, незаметно, вот уже и родная деревенька видна с холма. Несколько десятков домов уютно устроились в низменности, будто в чаше, окруженной цветущими холмами.

Ничего по дороге не придумала, все прокручивала в голове наш разговор и догадки пугали меня. Отец мне не родной? Допустим. Значит я родилась от человека, которого мать люто ненавидит, она переносит всю свою злость на этого человека на меня, хотя говорят, что дети не виноваты в грехах взрослых.

Мне больно. Маминой заботы и ласки всегда не хватало, все это компенсировала забота и любовь моего отца. А может, не моего. Голова кругом идет, и я ускоряюсь, чтобы скорее встретиться с дедом и вытрясти из него правду, иначе просто сойду с ума.

Запыхавшись, распахиваю скрипучую калитку, торопясь влетаю во огромный двор. Дед возится со старыми «жигулями» под яблоней, сбрасывающей последние белые лепестки. Да, не успела я в этом году полюбоваться цветущим садом, не смогла приехать в середине мая.

— Ох, егоза моя приехала! — сгребает меня в охапку дедушка, гудит в усы добродушно, и у меня чувство — я дома. Обнимаю старика, радуясь, что целых четыре дня могу вот так прижиматься к родному человеку.

— Деда, я так соскучилась! — щебечу, смеясь. Я счастлива, почти. Если бы не догадки и намеки мамы…

Сначала я готовлю ужин, начинать разговор с порога не хочется. Пробегаюсь по комнатам, устраняя беспорядок, набираю в ведро колодезной ледяной воды и мою пол, наполняя комнату запахом снега.