Много русских туристов, правда москвичей почти не было, в основном дальневосточники, говорящие так быстро, что мне иногда казалось, что и они изъяснялись на каком-то неизвестном мне языке.

На самом деле и у этой поездки была цель: я хотела переманить себе одного повара — для своей старой задумки. В планах у меня было открыть ресторан азиатской кухни. В Москве с поиском нужных поваров у меня возникли проблемы, и только тут я поняла, что ресторан азиатской кухни — это слишком широкое понятие. И либо мне надо было открываться только в одном направлении, либо искать несколько шеф-поваров. Но что это за ресторан, когда шеф-повар не один? Это все равно что несколько хозяек на малометражной кухне.

В общем-то, я довольно быстро определилась. Решила открывать в будущем году ресторан лишь китайской кухни и специалистов нужных нашла ещё до того, как Богдана выписали из больницы.

Да, я хоть и уехала, но не могла бросить все на самотек. Я и так поступила ужасно по отношению к своей дочери. Не присутствовала на ее первой встрече и знакомстве с собственным отцом. Рассказала я ей все еще до самолета, но, объяснив свой скорый отлет горящими путевками, извинилась за то, что не смогу остаться в городе, дожидаясь, пока ее отец очнется. На самом деле я не хотела присутствовать при этом. Слишком много боли ожидала от этой встречи. Боли для себя.

Решив все вопросы со своим будущим персоналом, я поехала к морю, причём не на самый большой курорт, как я думала. Недаром говорят, что Китай перенаселен. Это ни капли не преувеличение.

После того как мне позвонила дочь, и поделилась своими впечатлениями о своём отце, я расслабилась. Все прошло хорошо. Возможно, мне действительно в тот момент там было не место. Ещё через пару дней мне оборвал телефон Клеев, про которого я совершенно забыла. Он разбудил меня ночью и требовал от меня что-то бессвязное.

— Как это понимать? — кричал этот «банный лист к жопе» в трубку, а я пыталась проснуться и что-то понять.

— Клеев, у меня сейчас ночь. Я в Китае, а это плюс пять часов к Москве. Так что имей совесть и позвони мне завтра.

— Нет, это ты имей совесть и объяснись. Как давно ты мне морочишь голову? Твой муж жив-здоров.

— Он мне больше не муж, — флегматично отозвалась я и перевернулась на другой бок, утопая в мягкой белой подушке. Подушки в Китае были отличными — во всех трех отелях, в которых я останавливалась за время своего отпуска. На ломаном английском девочка-администратор объяснила мне, что они из бамбукового волокна.

— Правда? — осторожно спросил Глеб. Я лишь размеренно вдохнула, решив, что помимо посуды, купленной на чайной церемонии, и одеял и подушек из магазинчика при шелковой фабрике, где я была на экскурсиях, я куплю еще и подушку из бамбука.

— Да, Глеб. Это правда.