— Девушка, — меня окликнули на английском, причем с акцентом, — можно попросить вас сфотографировать меня?

— Да, конечно, — ответила также по-английски, оборачиваясь, и только тогда поняла свою ошибку.

— Вас я уже сфотографировал, — нагло улыбаясь, произнес Богдан.

Я же… Я просто хлопала пару секунд ресницами, не зная, что ему ответить, но все же взяла в руки протянутый фотоаппарат.

— Смотрите, — уже на русском, — вы получились просто великолепно, особенно на этом фоне.

Он был прав: я стояла полубоком, на лице застыло настоящее наслаждение, а волосы развевались по ветру, придавая мне какой-то налет сказочности, но все же… Все же.

Кто посмел ему сказать, где я?

— Ну же, сфотографируете меня? — улыбнулся он, чуть приобняв меня, а я тут же вывернулась, отскочив от него.

— Вставайте, как вам надо, — недовольно пробубнила и, отключив на фотоаппарате экран, поднесла объектив к лицу.

— Давайте познакомимся, — начал болтать Богдан, не давая мне себя сфотографировать. — Я очень люблю все рыжее.

— А вот фотографироваться вы, видимо, совсем не любите, — ехидно ответила ему, щелкнула его в последний раз и, приблизившись, попыталась отдать камеру Богдану, только он накрыл мои руки своими.

— Ты будешь права, если откажешь мне. Я знаю, что во всем виноват. Особенно перед дочерью. Но все же ты можешь дать мне шанс, Рори. Хотя бы на нормальное знакомство. А дальше видно будет…

— Нет, — ответила тише, чем планировала, во рту моментально пересохло.

— Рыжик, ты можешь мне не верить. Но ты всегда была рядом со мной. Все эти годы. Моя девочка-солнце. — Бо улыбнулся краешком губ, а я отвела взгляд, потому что вспомнила ту самую песню десятилетней давности. — Да, я поступил по-скотски, но я верил в то, что у тебя все хорошо, — отчаянно проговорил он, нежно погладил мое запястье и отпустил. — Посмотри, чем я жил все эти годы, — шепнул у моего виска и отошел прочь.

Я же… я вместо того, чтобы выкинуть фотоаппарат, открыла галерею и начала листать. Рыжие, рыжие, рыжие. Да, они отдаленно напоминали меня, но неужели Богдан думал, что это поможет мне к нему проникнуться? Стоило только подумать о том, что он и с ними мог так же, как и со мной… тогда… сразу же хотелось разбить зеркалку о голову Залесского. Именно так.

Но я все равно листала снимок за снимком, понимая, что он и правда жил этими кадрами, каждым из них, там были не только девушки, но и много осенних снимков, закатов, оттеняющих рыжим, даже безумно яркое оранжевое граффити на какой-то стене. Дальше пошли картинки не по формату, скорее всего Богдан их специально загрузил сюда, но все же они открывались. И вот на последнем снимке я зависла и все же расплакалась.

— Когда? — шепнула я, ловя губами соленые слезы. На самом последнем снимке была я.