Женщина лупила мужа ладонями по спине и сразу, как он отошел, взяла его за руку и потянула к кровати, усаживая и пытаясь успокоить.

Какая же она глупая. Такая сильная, умная и волевая по жизни — и такая глупая и слабая рядом с Востровым. Она мне не поверила.

— Богдан не смог вам рассказать, боялся расстроить, — скривилась я.

— Аврора, прекрати городить чушь. — Свекровь стояла ко мне спиной и держала лицо мужа в ладонях, но я буду не я, если замолчу сейчас.

— Потому Богдан сжег все улики, но это ему не помогло. Ребята вашего мужа избивали его почти неделю вместо того, чтобы сразу убить. Наверное, за что-то издевались? Как думаете? Может, за то, что он копия вашего первого мужа?

— Авро-ра… — голос женщины дрогнул.

— Пошла вон, — вторил ей муж.

— Я пойду, очень далеко пойду. Только после того, как буду уверена, что вы Богдана больше и пальцем не тронете, — мужчина нахмурился, — если он выживет. — Теперь его взгляд чуть просветлел. Какой же он урод. Настоящая скотина. Не человек вовсе. — Но вы уж не волнуйтесь, Сергей Семенович, я сделала все возможное, чтобы Богдана откачали от той дряни, что ему вкололи по вашему указанию.

— Аврора, — Яна Юрьевна повернулась ко мне со слезами на глазах, — девочка, не надо так, не вороши. — Женщина всхлипнула.

Востров опять резко поднялся, но Залесская попыталась его остановить, встала настоящей живой стеной между нами.

— Охрана, — рыкнул мужчина, но я, повинуясь инстинктам, быстрее протянула руку к двери и закрыла замок на щеколду.

— Они выломают ее в два счета.

— Но у меня будет лишнее время объяснить вашей жене, с кем она прожила тридцать лет. И вы не думайте, — усмехнулась я сквозь слезы, — мне вас жалко, честное слово. И я, возможно, смолчала бы, как и все, думая, что не мое это дело. Если бы ваш муж сегодня опять не попытался его убить. Да еще и так подло.

— Я не виноват, что Богдан стал наркоманом и решил сбежать от ответственности. От беременной жены, — быстро проговорил Сергей Семенович. — Да, я знал об этом, Яна. Не смотри на меня так, но я не хотел тебя расстраивать.

— Так вот на что у вас был расчет? — ахнула я. — Только вы очень ошиблись. Он никогда не был и не будет наркоманом! — запальчиво выкрикнула и тут же вытерла слезы со щек.

— Да ты его и не знаешь совсем. Я тоже думал, что щенок не будет убегать от ответственности.

Какая же он тварь, так все вывернул… так…

— Яна Юрьевна, — сквозь слезы проговорила я, понимая, что у меня почти не осталось шансов что-то до нее донести. Ей проще закрыться. Ей проще не верить. — Богдан действительно жив. Но именно сейчас он в реанимации, при смерти. И я даже видела человека, который шел к нему. На парковке с ним столкнулась, — усмехнулась я. — Вам проще не верить. Но он ваш сын, которого вы лишились на девять лет.