Он осторожно прикоснулся к волосам, тронул нос, губы. Положил ладонь на плечо – тяжелая – и сказал:

– Пожалуйста, не делай этого!

– Чего? – шепотом спросила Алена, едва сдерживаясь, чтобы не закричать.

Влад же приложил палец к губам и медленно развернулся. Он вышел из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь. Из окна Алена видела, как он пересек улицу и скрылся в своем дворе. Следовать за Владом она не решилась.

Влада разбудил истошный крик:

– Убили! Убили! Ай божечки ж ты мой!

Орали с улицы, надрывно и с подвываниями, на которые окрестные собаки отзывались радостным лаем.

Вот к женскому голосу добавился другой, мужской и хриплый. Потом третий, тоже бабий, но молодой, звонкий, подхвативший причитания.

Влад выскочил из хаты. У соседнего дома уже собиралась жиденькая, разношерстная толпа.

– Убили стерву старую, – поделился с Владом небритый тип с желтыми зубами. – Давно напрашивалася, торгашка!

Сплюнул сквозь зубы, сунул в щербину между передними сигарету и, не дожидаясь вопроса, принялся излагать:

– Родную мать за деньгу не пожалела б. Вот и вышло-то. Небось задолжал ктой-то крепенько...

От мужика пахло самогоном и навозом, распахнутая на груди фуфайка обнажала розовый батист рубашки, а синие джинсы тонули в широких халявах сапог.

– Дурень! – Баба, вынырнув из-за плеча, ухватила мужика под локоть. – Чешешь, чешешь языком, мелешь всякое... кто должен? Никто никому не должен!

Хитрые глазки, острый носик, узкий лоб под вязаной короной шапки. Мужик было заспорил:

Но получил тычок в брюхо и заткнулся.

Влад постоял в толпе еще минут пять, обменялся сигаретами с молодым, похмельного вида парнем, переговорил с языкастой Ядвигой, которая точно слышала, что ночью кричали, но напугалася и не вышла.

А теперь радовалася, что не вышла. Влад кивнул знакомому деду, который мялся у забора. И ушел, не дождавшись милиции.

Эта смерть, неожиданно близкая и совсем непонятная, заставляла задуматься. И мысли Владу совсем не нравились.

– Ты уезжаешь, – сказал он, заходя в дом. Алена вздрогнула и уставилась непонимающим взглядом.

– Куда-нибудь. Неважно. Главное, отсюда. Соседку убили. Ту, у которой я молоком закупаюсь. Старуха-процентщица. Жадная. Что из этого следует? Что не особо чистоплотная. Пыталась шантажировать, вот и нарвалась.

Ты сама говорила, что она кого-то шантажировала. Говорила ведь? Когда? Черт! Не помню. Как же меня задолбало не помнить!

Алена, вскочив, попятилась. Смотрела она с таким откровенным ужасом, что Владу стало не по себе. Он что-то сделал? Что? И главное, когда?

Проснулся дома... а до того? Что было? Город был. Разговор с Машкой – надо бы найти мерзавку, и поскорее. Пьянка с ментом – зовут Дмитрий, парень неплохой, но со своими тараканами. Возвращение. Пустой дом. Алена пропала. Нашлась. Врач какой-то...