А эта лесенка раскачивалась при каждом нашем движении, и я все думал, какой идиот соорудил эту конструкцию, а главное – зачем. Судя по всему, никто в ней не жил. Она была обшарпанная, растрескавшаяся, перекореженная. В деревянных стенах виднелись окна с выбитыми стеклами. Когда Кристофер полз уж вовсе по-черепашьи, я наклонялся вперед – вокруг так и грохотал ветер – и заглядывал в ближайшее окно, но внутри были одни пустые деревянные комнатушки. На каждом балкончике, встречавшемся на нашем пути, было по двери, но, глянув вниз, за собственные ноги – это была не слишком светлая идея, потому что голова сразу же закружилась, – я выяснил, что Кристофер даже не пытается их открыть; ну и я не стал тоже.

Просто спускался пролет за пролетом, и все.

Примерно на полдороге торчащие скаты крыш сделались гораздо шире. Здесь ступени шли прямо по этим скатам, на какие-то несусветные перекрученные балкончики, нависавшие над самым краем, а под каждым скатом начинался новый участок лестницы, который вел на следующий скат. Добравшись до первого балкончика, Кристофер остановился. Мне пришлось стоять на лестнице и ждать.

Я подумал, что он, наверное, отыскал Милли, вот только бедняжку страшно изувечили и теперь она издает вой, который по-прежнему звучит у меня в ушах. Но Кристофер через некоторое время двинулся дальше. В свою очередь добравшись до балкончика, я понял, почему он остановился. Сквозь пол можно было посмотреть вниз – очень далеко вниз, – а сам балкончик раскачивался. И вой доносился по-прежнему откуда-то снизу.

Я поспешил убраться с этого балкончика. А Кристофер – со следующего. Мы миновали три эти ужасные штуковины и наконец оказались на лестнице подлиннее и понадежнее, с нормальными перилами.

Тут я нагнал Кристофера. До земли оставался всего один этаж.

– Почти добрались, – сказал Кристофер.

Он был бледен, как привидение.

– Милли? – спросил я.

– Сейчас я ее совсем не чувствую, – сказал он. – Надеюсь, я просто чего-то не понял.

Когда мы спустились почти до самого низу, вой перешел чуть ли не в визг. Внизу на нас кинулось что-то громадное, коричневое и обслюнявило с ног до головы. Кристофер резко сел. Я так перепугался, что не заметил, как взлетел обратно на полпролета.

– Дикий зверь сторожит подходы! – воскликнул я.

– Да ничего подобного, – ответил Кристофер. Он сидел на нижней ступеньке, обхватив это коричневое руками, а оно лизало ему физиономию. Оба казались страшно довольными. – Это сторожевой пес, пропавший нынче утром. Зовут его… – Он выпростал руку из-под длиннющего языка и отыскал на ошейнике табличку с именем. – Чемп. Полагаю, это сокращенное от «Чемпион» и, вообще-то, ему не очень подходит.

Я тоже спустился вниз; похоже, пес был рад видеть и меня.