Разглядеть можно было только глаза, он переводил их с меня на Милли. А вот белую собачку, сидевшую с ним рядом, было видно вполне отчетливо. Последними я разглядел лица женщины и двоих ребятишек, высунувшихся из-за спины мужчины.

Тут белая собачка вдруг решила, что я здесь совсем лишний, и опять растявкалась. Чемп, сидевший рядом со мной на земле, счел это смертельным оскорблением и решил ответить. Они долго еще переругивались, причем так, что разбудили бы и мертвого.

– Да заткни ты их! – заорал я, пытаясь перекричать лай. – Тут полное поместье юристов и полиции!

– И Габриэль тоже здесь! – крикнула Милли.

Видимо, все эти опасности и на нее подействовали. Ее била дрожь.

Кристофер сказал псам: «Молчать!» – и они тут же заткнулись.

– Я знаю, что он здесь, – сказал он. – Габриэль и его славное воинство вчера целый день носились по башням и заброшенным замкам, рассматривая все эти перемены. Нелегко было от них скрываться.

– Нужно бежать отсюда, – напомнила Милли.

– Знаю, – ответил Кристофер и посмотрел на цыгана, сидевшего на козлах. – Вы не могли бы отвезти нас еще немного подальше? – осведомился он.

Цыган что-то пробормотал, обернулся и заговорил с женщиной. Говорили они быстро и на языке, которого я раньше никогда не слышал. Обернувшись снова, цыган сказал:

– До города внизу мы вас довезем, но не дальше. У нас сразу после рассвета важная встреча.

– Там мы, наверное, сможем сесть на поезд, – сказал Кристофер. – Вот и отлично. Спасибо.

– Давайте залезайте назад.

Мы все полезли в кибитку, а Чемп остался грустной черной кучей сидеть посреди парка; цыган цыкнул лошади, и мы двинулись в путь.

Странно было в этой кибитке. Толком я ее так и не рассмотрел, потому что там было ужасно темно, но внутри оказалось куда просторнее, чем можно было подумать. Там было тепло – вернее, мне казалось, что тепло, Милли же все дрожала – и витали разные теплые запахи: ткань, лук, специи – и еще какой-то металлический, оловянный запах. На стенах постоянно позванивали и бренчали неразличимые в темноте вещи. Там вроде нашлись скамейки, туда мы с Кристофером и сели, а Милли посадили в середину, чтобы ей было теплее, и смотрели на двух ребятишек, которые поспешно перебрались внутрь и таращились на нас в полумраке, как будто мы были вообще невесть что. Говорить с нами они отказывались, хотя мы и пытались.

– Опять застеснялись. Не обращайте внимания, – сказал Кристофер. – А ты-то с какой радости сбежал из Столлери, Грант?

– Я убийца, – ответил я и рассказал ему про призрак и фотоаппарат.

– Да ну! – хладнокровно сказал Кристофер. А через некоторое время добавил: – Иногда мне начинается казаться, что у тебя действительно дурная карма, Грант, хотя на самом деле это не так. А вот удача не спешит тебе улыбаться.