Тут мы как раз дошли до двора конюшни, где ждал граф Роберт в красной спортивной машине. Сестра бросилась ему навстречу, радостно махая рукой. Я отошел в сторонку. Похоже, она верила ему безоговорочно. А вот я – нет. Я никак не мог себе представить, что человек вроде графа Роберта сможет разобраться во всех этих хитросплетениях. А вера Антеи основывалась на одном: на любви.

Следующие два дня выдались очень странными и суматошными.

Антею я почти не видел – разве что когда она пулей вылетала из верхней залы после завтрака. Почти все время она где-то разъезжала с графом Робертом на его спортивной машине.

В библиотеку они, по-моему, и вовсе не заглядывали. А к завтракам, обедам и ужинам граф Роберт не приходил, так что его я не видел вовсе. Хьюго – другое дело. Я то и дело на него наталкивался – он бродил по замку, тоскуя по леди Фелиции.

Поскольку Семейство временно не нуждалось в столовой, мистер Амос стал использовать ее для обучения лакеев-актеров. Меня, Кристофера, Эндрю и Грегора он продержал там все первое утро – мы сидели за столом, изображая Семейство, а Манфред и остальные разливали воду по винным бокалам, подавали нам сухофрукты и сливочный крем на тарелках.

Нужно отдать им должное – эти актеры схватывали все на лету. К вечеру Франсис один-единственный раз уронил ложку, когда подавал мне крем, и больше уже никто (кроме Манфреда) не спотыкался и не падал. Правда, на вкус ужин оказался так себе.

Кристофер выразил и мои чувства тоже, когда, ковыряя вилкой картофель под сыром, сказал:

– Знаешь, Грант, как-то у меня не получается забыть о том, что это сливочный крем.

Пока он ковырял, еда у него на тарелке превратилась в печень и цветную капусту.

Поскольку всю середину дня мистер Амос в поте лица перевоспитывал актеров, мы знали точно, что он не мог спуститься в погреб и нажать на квадратную кнопку. Выходит, виновником этих изменений был Кристофер. Я ждал, что он начнет меня уговаривать вечером еще раз сходить с ним в погреб. И собирался сказать на это решительное «нет». С меня хватило. От одной мысли об этом чужеродном, технологическом волшебстве у меня мурашки бежали по коже – а еще более жуткой была мысль, что мистер Амос может нас там застукать.

Но Кристофер сказал только одно:

– Там, где находится Милли, наверняка происходят такие же перемены.

И если я ее в ближайшее время не вытащу, она может потеряться навсегда.

Ночью я наполовину проснулся и услышал, как он на цыпочках крадется в сторону запретной части чердака.

Не знаю, сколько он там проторчал, но утром я его едва добудился.

– Ну, как успехи? – спросил я, пока мы собирали обувь.

Кристофер покачал головой:

– Я ничего не понимаю, Грант. Сегодня вообще не было никаких перемен, хотя я просидел там целую вечность.