Не благодарите.

Она здесь, стоит в углу кухни и нежно улыбается. При упоминании ее имени, внутри все сжимается, будто меня застукали за чем-то запретным. Я еще не до конца понял, почему так несдержанно повел себя после награждения в ее ресторане, а тут новое испытание.

— А платить за весь этот банкет кто будет? — смотрю на множество аппетитных блюд на столе.

Скидываю тяжелый рюкзак с плеч, тот с грохотом падает на пол.

— Не думаю, что супруг Лизаветы Петровны будет счастлив, когда узнает, что его любимая жена бесплатно подкармливает целый отряд голодных мужиков.

Правильно, почаще напоминать себе про ее мужа.

Произнес имя вслух, и почувствовал нечто странное — смесь эмоций — желание увидеть, тоску, боль, страх и... опасность.

Хмуро разглядываю девушку, что тихонько моет посуду в углу. Викинг кричит, что все оплатил, но это ничего не меняет. Это надо прекратить. Если она согласилась ради Викинга, то скоро сюда снова заявится супруг и накостыляет блондинчику. А это полный кошмар, нарушение всех правил и порядков. Я не потерплю подобное разгильдяйство в отряде. Но девушка поворачивается и поднимает на меня грустные глаза.

А если она пришла сюда ради меня?

Внутри становится горячо. От странного предвкушения в жилах бурлит кровь. Если я дал повод… Конечно дал, после ресторана любезничал с ней, будто ошалевший от гормонов мальчишка. Сам не знаю, что на меня нашло. Надо скорее выпроводить ее и вернуться к обычной жизни. У нее — муж, у меня — жена!

Подхожу к умывальнику, набираю в ладони воду, плескаю на лицо, кожей чувствую, как она исподтишка меня разглядывает. Волнительно! Даже просто стоять здесь, рядом с ней в одной комнате. Как же странно, что я, владея телами незнакомых женщин, ничего подобного в темных гостиничных номерах не испытывал.

Вытираю руки, взгляд неосознанно скользит по ямке у основания женской шеи, где по голубым венкам под бледной, нежной кожей пульсирует кровь. У нее очень нежная кожа, я заметил это еще после ситуации с морозильником, и аромат такой особенно приятный, но думать себе об этом я, конечно, не позволяю.

На меня обрушивается гремучая смесь чувств из стыда и признательности, молниеносно обращаясь в острое желание прижаться губами к ее телу, к ее шее, к ее рту.

Чувство стыда перед самим собой и Викой, потому что раньше, со всеми женщинами из бара, такого желания у меня не возникало, тем более, здесь, на базе, среди коллег. Чувство признательности за то, что Лизавета Петровна так сильно отличается от всех моих барных приключений. Я не имею морального права позволить себе испытывать влечение к этой женщине. Аккуратно повесив полотенце на крючок, я сажусь за стол и отламываю кусок хлеба, запуская ложку в тарелку малинового борща. Девушка дергается, внимательно наблюдая за мной.