Я смотрел, как он скрывается наверху, чувствуя полную беспомощность, совершеннейшую неспособность управиться с тем, что происходило, абсолютно ничего не понимая.

Громко хлопнула дверь его спальни.

Не чувствуя под собой ног, я вошел в кабинет.

И тут увидел жуткие вещи, которые написал Ребекке на экране. Слова о том, как все тяжело без нее и как какая-то часть меня винит ее в том, что оставила меня разбираться со всем этим… Слова, которые мой сын только что прочитал. И я прикрыл глаза, начиная все слишком хорошо понимать.

Когда зазвонил телефон, Пит сидел за своим обеденным столом.

Ему сейчас полагалось бы заниматься готовкой или смотреть телевизор, но кухня у него за спиной оставалась темной и холодной, а в гостиной царила тишина. Вместо этого он не сводил взгляда с бутылки и фотографии.

И не сводил уже очень давно.

Прошедший день дорого ему обошелся. Как и всегда после встреч с Картером, но на сей раз было гораздо хуже, чем обычно. Несмотря на то что Пит отмахнулся от вопроса Аманды, описание сна про Тони Смита, данное убийцей, глубоко проняло его – это было что угодно, но только не «обычные штучки» Картера.

Прошлым вечером он был полон решимости напрочь забыть про Нила Спенсера, но теперь это было решительно невозможно. Дела оказались связаны. Его официально привлекли.

Но какой от него толк? День, проведенный за изучением людей, навещавших в тюрьме дружков Картера, оказался совершенно бесплодным – по крайней мере, на настоящий момент. Осталось проверить еще нескольких. Печальная правда заключалась в том, что в тюрьме у этого мерзавца оказалось больше друзей, чем имелось у Пита за ее пределами.

«Так что выпей тогда».

«Ты никчемный. Ты беспомощный. Просто выпей».

Выпить тянуло сильней, чем обычно, но Пит мог это пережить. В конце концов, он успешно сопротивлялся этому голосу в прошлом. И все же мысль о том, чтобы вернуть закрытую бутылку обратно в шкафчик, принесла с собой чувство отчаяния. Казалось, что выпивка неизбежна.

Он прижал руку к подбородку, медленно потер кожу вокруг рта и посмотрел на фотографию с собой и Салли.

Много лет назад, в попытке сражаться с разъедающим его самобичеванием, Салли посоветовала ему завести список: две колонки, одна для его положительных черт, другая для отрицательных, – так, чтобы он сам мог наглядно увидеть, насколько они уравновешивают друг друга.

Это не помогло. Чувство собственной несостоятельности внедрилось слишком глубоко, чтобы быть рассеянным простой арифметикой. Она так старалась помочь ему, но под конец он обращался за помощью именно к бутылке…

И ему было хорошо видно это на фотографии. Хотя на вид оба выглядели совершенно счастливыми, все признаки были налицо.