Он был совсем один, но это не заставило мой пульс хоть сколько-нибудь замедлиться. Как уже случалось раньше в этом доме, возникло ощущение какого-то томительного присутствия в комнате, словно кто-то или что-то немедленно метнулось в укрытие при моем появлении.

– Джейк? – негромко произнес я.

Он с трудом сглотнул, с таким видом, будто вот-вот заплачет.

– Джейк, с кем это ты разговариваешь?

– Но я же слышал, как ты разговариваешь! Ты делал вид, будто тут есть кто-то еще. Кто-то, кто хотел, чтобы ты с ним поиграл.

– Нет, не делал! – Вдруг он показался не столько испуганным, сколько разгневанным, словно бы я каким-то образом его подвел.

 – Ты всегда так говоришь, и это нечестно!

Я изумленно заморгал и лишь беспомощно застыл на месте, когда Джейк суматошно принялся запихивать бумаги в свой Пакет для Особых Вещей. Я ведь все-таки не всегда так говорю? Сын, должно быть, понял, что мне не нравится, когда он разговаривает сам с собой – что это беспокоит меня, – но это никогда не выглядело так, будто я действительно пытался ему это запретить!

Я пересек комнату и присел на диван рядом с ним.

– Я иду к себе в комнату!

– Пожалуйста, не надо. Я беспокоюсь за тебя.

– Нет, не беспокоишься. Тебе вообще на меня наплевать.

Но он уже прошмыгнул мимо меня, направляясь к двери гостиной. Инстинкт подсказывал мне – пусть пока что идет, пусть остынет, после поговорим, – но я также хотел утешить его. Я с трудом подбирал слова.

– Я думал, тебе нравится та девочка. Я думал, ты захочешь увидеть ее снова.

– Это был мальчик в полу.

И с этими словами он скрылся в прихожей.

Я некоторое время продолжал сидеть, не в состоянии придумать, что бы сказать.

Мальчик в полу… Я припомнил сиплый голос, которым сам с собой разговаривал Джейк. И, конечно, это было единственным объяснением тому, что я только что слышал. Но даже если так… Я чувствовал, как по спине побежали мурашки. Голос был совсем не Джейка.

И тогда я опустил взгляд на пол. Хотя Джейк собрал большинство своих сокровищ, там остался единственный листок бумаги, в окружении нескольких брошенных мелков – желтого, зеленого и ярко-красного.

Я уставился на рисунок.

Джейк нарисовал бабочек. Нарисовано было по-детски неточно, но все же стало совершенно ясно, что это именно те бабочки, которых я видел утром в гараже. Но это ведь совершенно невероятно, поскольку Джейк никогда не был в гараже! Я собрался было подхватить листок и изучить его более пристально, как вдруг услышал, как сын ударился в слезы.

Я вбежал обратно в прихожую в тот самый момент, когда он, всхлипывающий, появился там из моего кабинета, протолкался мимо меня и взбежал вверх по лестнице.