Холод стал пронзительным, выстудил и замедлил дыхание…

— Что ты делаешь? — не выдержал Рейн и оттолкнул меня; я упала прямо в руки Дедрика. — Смерти хочешь?

Практически закоченевшая, я посмотрела ему в лицо и даже сумела улыбнуться непослушными холодными губами:

— Н-нет. Х-хочу ч-чтоб ты в-вернулся.

— Тебе-то это зачем?

Он, очевидно, ждал, что я стану говорить ему что-то сентиментальное, врать про то, что пожалела его, что по-прежнему его союзница… Но я лгу только по вдохновению, а оно не так уж часто на меня находит.

— Т-ты меня пох-хитил, ты м-меня и вернешь. Домой. П-понял?

— Сразу бы сказала так, — проворчал Рейн. — А то полезла обниматься…

— Это… ч-ч-ч… — губы совсем перестали меня слушаться. Фразу за меня закончил Дедрик:

— Чтобы ты очнулся. Согласись, объятия рыжей красавицы оживляют?

Рейн покачал головой, все еще оставаясь бесстрастным, но мы с Дедриком уже не сомневались: он вернется.

… Ритуал обмена телами был довольно прост. Роль смотрящего эгуи исполнил Криспин: хоть он и не обучался в Ордене Смотрителей, все же, как и всякий аксарианин, основы знал. Дедрик лег в ритуальном круге рядом со своим телом и закрыл глаза. Зеркало заиграло бликами, выпустило на волю темноту, а та, в свою очередь, выпустила еще кое-кого… Первая часть ритуала прошла безупречно, нужная тень упала в нужное тело.

Старший Корбиниан пошевелился.

— Д-дедрик? — спросила я тихо; губы меня еще не очень слушались, и на диване я лежала укрытая сразу несколькими покрывалами. Теперь я была не только сильно-сильно уставшей, но и сильно-сильно замерзшей, но все же мое любопытство сильнее. Если отключусь до того, как все это закончится, никогда себя не прощу. В общем, я держалась в сознании на одном только упрямстве.

Фантом приподнялся, мазнул по мне рассеянным взглядом и кивнул в ответ на мой вопрос. Чтобы собраться с мыслями ему много времени не требовалось; он повернулся к телу брату. То оставалось недвижимым.

— Рейн, — позвал Дедрик.

Рейн не шевельнулся.

— Что-то не так, — испуганно проговорил Криспин, озвучив общие опасения.

Послышалась усмешка.

Мы, не сговариваясь, посмотрели в зеркало. С той его стороны была хорошо заметна статная фигура женщины. Кларисса-Виктория! Настоящая, живая, опасная… Она шагнула ближе, к самой поверхности зеркала, и… улыбнулась мне жалеючи.

Внутри у меня все оборвалось; корона стала слишком тяжелой. Зря я пошла на этот зрительный контакт, зря вообще взглянула в зеркало… ибо чем больше я смотрела на нее, тем скорее теряла волю. Королева выбрала самую подходящую, самую ослабленную жертву…

Корона тяжелела, давление стало невыносимо.

«Скинь!» — мелькнула в голове чужая мысль.

Я подняла руку и… опустила. Как бы корона ни давила, ее нельзя касаться, когда она «работает».