– Очень надеюсь, что это что-то спортивное, – хохочет он и снова пытается меня схватить, но я тыкаю пальцем ему в грудь.

– Ты отработаешь каждый, каждый, прожитый без тебя день.

Он лишь кивает и снова раскрывает руки.

– Я согласен на все, иди уже сюда, хватит тратить время.

– Ты же мое потратил, – возмущенно бурчу, сложив руки на груди, и отворачиваюсь. Не могу смотреть на эту белозубую сволочь, уверенного не только в своей привлекательности, но и в силе моей любви.

Он обнимает мое напряженное тело сильными руками, утыкается лбом в лоб, и сколько бы я не дергалась, не отпускает.

– Я не мог позвонить. Я знал, что стоит мне услышать твой голос, и я бы дезертировал. Насть, я умирал без тебя, я люблю тебя. Я еще это в тот день понял, просто давать заднюю было поздно.

Таю. Таю перед ним, как чертово мороженное, потому что верю каждому слову, потому что ему нет резона лгать. Но все равно…

– Если ты рассчитываешь, что я так просто сдамся, то глубоко заблуждаешься.

– Верю! Верю, что ты стала независимой, гордой, что к тебе на кривой козе-то теперь не подъедешь, – невольно киваю на его слова. Конечно. Всем кроме него. – Теперь даже моего обаяния и признания в любви не хватит, чтобы свалить такую независимую скалу, как ты.

– Не хватит, – шмыгаю я носом и все-таки обнимаю его за талию. Только на мгновение. А потом можно приступать и к наказанию.

– Поэтому я привел тяжелую артиллерию.

– Даже если я и скучала по тебе до безумия, ты все равно выполнишь все то, что я напридумывала, только тогда, может быть, я позволю тебе… Что за артиллерия?

– Козырной туз. Практически, абонемент в твои трусики. Пожизненно.

– Пошляк… – Как же я по этому скучала. Стараюсь выглядеть равнодушной, но от его тела не отлипаю. – Сомневаюсь, что будет все так просто, но можешь говорить.

– Я лучше покажу, – шепчет он, берет за плечи и разворачивает меня к своей машине.

– Хочешь подарить своего коня? Я водить не умею.

– Научим, но тачка ни причем. Иль, покажись.

Из-за машины поднимается высокий смуглокожий мужчина. В таких же штанах цвета хаки, как и у Артема, и с точно такой же летней стрижкой. Красивый, надо признать, но абсолютного незнакомый.

В мозгу вспыхивает порочная мысль, тайное желание большинства женщин.

– Ты охренел? – поворачиваюсь к Артему и тычу пальцем в незнакомца. – Считаешь, что групповушка поможет тебе избежать наказания? И притащил какого-то мачо? Да еще и в дом к моим родителям! Тебе на твоей войне совсем мозги отшибло? И что? Считаешь, я должна растечься? Пасть к твоим ногами и молить о любви?

В теле клокочет злоба, а их совместный смех только добавляет ей огня, как печке.

Этот придурок еще и пытается меня за руку взять. Бью его по конечности с размаху.