Пытаюсь отталкивать его, но он словно недвижимая скала, продолжает терзать мои губы. Пальцами одной руки покручивая мой сосок, а другой забирается мне под халат и сжимает плоть ягодиц.

– У тебя зачетная задница, прям самый смак, – пальцем он проводит вдоль впадинки между булочек, задевая половые губки, и мой мир снова взрывается красками. И от комплимента, и от его ласк, и голоса, а главное от того, что чувствую его твердое огромное желание. Никогда не любила минет, но именно сейчас появляется желание потрогать его, ощутить на языке его вкус.

Член трется об лобок через ткань, словно просится внутрь, жаждет забраться в мою узкую пещерку. И я, уже в эротичной дреме, только раздвигаю ноги шире, со стыдом понимая, что готова на все.

– Да, да, возьми меня…

Но разве мы живем в сказке? Разве может мужчина, которого я обнимаю, быть идеальным? Нет, он обычный мужлан, который произносит слова, испортив волшебство момента:

– Час секса заменяет десять километров бега.

Огонь внутри резко тухнет, а судя по его взгляду, он того и добивался. Хотел остановить это безумие, способное оставить от нас кучку пепла и разбудить малыша.

– Не обижайся, голубка, но трахаться в кухне твоего мужика я не буду. Пойдем ко мне.

– Уйдите, – говорю голосом, судя по всему, способным заморозить и Везувий. Артем вскидывает брови и усмехается, а потом говорит так цинично, что меня пробирает дрожь стыда и желания:

– В общем, смотри, голубка, ты прокололась и твои хотелки видно и без снайперской винтовки, – говорит без обычной усмешки, каким-то таким властным тоном, что меня начинает трясти, и я не успеваю возразить, как его рука резким движением накрывает мои трусики и вжимает их в киску, пропитывая терпкой влагой.

Возмущенно вскрикиваю, пытаюсь убрать руку, но это, как сдвинуть с места вагон.

– Я в городе три месяца, и у тебя есть уникальная возможность воспользоваться моим членом по прямому назначению и стать, как вы там эту хрень называете… Фитобляшкой…

– Хамло! – шиплю в красивое, волевое арийского типа лицо и замахиваюсь, но тут же оказываюсь прижатой животом к столешнице, а в зад упирается член таких размеров, о которых принято говорить шепотом и с предыханием.

– Не елозь, пока я просто тебе не вставил, и дослушай.

– Отпустите… – хриплю, чувствуя, как волна возбуждения уже накрывает с головой, заставляя захлебываться собственным рваным дыханием.

– Днем я дома, и твои тренировки в зале можно прекрасно заменить на любую плоскую поверхность в моей квартире.

– Я вынуждать не буду, дело, как говорится, твое, – говорит он вроде бы безразлично, но пальцы на трусиках вдруг приходят в движение и начинают по кругу ласкать розовую плоть между ног, от чего в глазах плывут круги.