Божену охранники тащат обратно в ресторан. Она ревет, кричит и клянется, что любит только меня.

— Она опять обманывает, — Ваня серьезно смотрит на меня и садится рядом, — не любит она тебя.

— Тут не поспоришь.

— Какой-то ты странный.

— Наверное, я устал, — подытоживаю я и перевожу взгляд на Ваню, — тебя за что закрыли?"

"— За драку, — чешет щеку. — Любимку мою два упыря обидели… Я пошел пообщаться…

— Ясно, — я ослабляю галстук и расстегиваю верхние пуговицы рубашки. — Что-то мне подсказывает, что Божена решила так от тебя избавиться.

— Так и есть, — Ваня кивает. — Но мне надо было многое переосмыслить, и я переосмыслил, — смотрит перед собой взглядом настоящего философа, — и когда все переосмыслил, то мне… — смотрит на меня, — и УДО одобрили. И как вовремя, Паша.

— Другой бы мужик не стал бы связываться с Боженой после…

— Но я не другой мужик. Вот и все, — и опять смотрит перед собой. Пожимает плечами. — Зачем мне смотреть на других, — бьет себя по груди, — главное, что тут.

Встаю. Подхожу к пиджаку, что лежит на брусчатке в нескольких шагах, и возвращаюсь к Ивану.

Зачем-то с ним делюсь кусочком своей жизни:

— А я вот из-за Божены развелся, — хмыкаю, — двадцать пять лет был женат… Хотя… Нет… Двадцать три года. Все же двадцать три. Последние два года… мы уже были, можно сказать, в разводе.

— А что так затянул с разводом?

— Так я бы и продолжил так жить, — меня все еще немного пошатывает. — Просто бывшая жена психанула, — смеюсь, — обиделась, что у меня есть Божена. Хотя… ведь все шло к тому, что она бы глаза закрыла на мои измены и все, — я вдруг в ярости откидываю пиджак в сторону, — мы же даже не трахались! Тебя-то хоть в тюрьме трахнули на прощание! И ведь все делала для того, чтобы я отвял от нее! И я отвял от нее! У меня все отвяло к чертям собачьим! А потом… ОБИДЕЛАСЬ, ЧТО НАШЕЛ ДРУГУЮ БАБУ!

— Она же баба, — спокойно вздыхает Иван.

— Что? — я даже теряюсь от его умиротворенности.

— Она же баба, — повторяет Ваня, — что тут непонятного? — хмурится. — Бабы такие, да.

Прижимаю руки ко лбу. Половина лица пульсирует болью.

— Забирай эту свадьбу, — шагаю прочь и перешагиваю через пиджак.

— Забрать свадьбу? Я могу сейчас своей родне позвонить и согнать в этот пафосный гадюшник?

— Валяй, — отмахиваюсь от него. — Там торт вас ждет. Большой, красивый… И концертная программа с плясками, а я ухожу.

— Куда?

— В мужской, мать вашу, монастырь, — шучу и поднимаюсь по лестнице.

— А эта идея хорошая.

Я раздраженно оглядываюсь на Ваню:

— Это была шутка.

— А я вот не шучу, — улыбается широко и наивно.

Я возвращаюсь в холл ресторана, и ко мне тут же подскакивает Алиса с обеспокоенным шепотом:

— Как вы, Павел? Вам надо в больницу… Блин, никто не ждал Ивана.