Зависнув для посадки над садом, мы видим все окрестные дома. Вон заросшее хозяйство Ирнчина, вон мой клуб, вон дом Старейшин и толпа у него… Мы мягко опускаемся в траву.

У дверей нас поджидает — кто бы другой, а? — Алтонгирел, будь он неладен. А я так надеялась сегодня без него обойтись.

— Ну как лошади? — ядовитенько спрашивает он, как будто точно знает, что никаких лошадей мы не видели, а всё это было предлогом для чего-то ещё.

— Отличные лошади, — радостно заявляет Азамат. — Я себе взял серебряного. Как говорит Лиза, красотища неимоверная.

Мы входим в дом, раздеваемся, и Азамат сразу разводит огонь в печке.

Вообще этот их саман хорошо держит температуру, тут градусов пятнадцать, но Азамат всё никак не может привыкнуть к мысли, что я могу существовать при низких температурах.

— А ещё, — продолжает муж радостно, — мы навестили мою мать. А я и не знал, что она от отца ушла, — он поднимает взгляд от топки на Алтонгирела и поводит бровью.

Алтонгирел, по-моему, и сам этого не знал, но ему западло признаваться.

— Я думаю, тебе было полезно узнать это от неё самой, — спокойно говорит он, глядя в сторону. Мне остаётся только головой качать.

Алтонгирел решительно меняет тему. — Как драгоценной госпоже понравились пейзажи?

— Я была просто очарована, — в тон ему отвечаю я. Азамат вдруг как будто что-то вспоминает и взбегает по лестнице на второй этаж, а возвращается со своим запылённым буком. Аккуратно протирает его тряпочкой на кухне, потом усаживается на диван и раскладывает бук на коленях.

— Иди-ка сюда, Лиза. Будем дом проектировать.

Я присаживаюсь рядом, по пути отмечая, как на секунду офигевает Алтонгирел.

— Начнём с размера, — предлагает Азамат, разминая пальцы.

 — Ты какой хочешь?

— А какой престижнее?

— Ну, большой, конечно.

— Давай большой, — легко решаю я.

— Хорошо, — Азамат начинает вбивать параметры нового проекта. — Три этажа?

— Ага, — киваю. — И лифт. И балконы на все стороны. И, если можно, отопление такое, чтобы рычажок повернул — и тепло.

— Да легко, — улыбается Азамат, стуча по клавишам.

Минут через пятнадцать домик свёрстан, а Алтонгирел чувствует себя обделённым нашим вниманием.

— Что ты с ней сделал? — спрашивает он у Азамата.

— Это не я, это мать. Никогда бы не подумал, что они так споются.

— Почему? — удивляюсь. — Она очень разумная женщина в отличие от этих дур из клуба.

— Обычно женщины настолько разного возраста не понимают друг друга, — объясняет он. Я никак не реагирую, и он обращается к духовнику. — А у вас тут что новенького?

— Да вот, Старейшина Унгуц ногу сломал.

— А что ж ты молчишь-то, зараза?! — взвиваюсь я. — Где он?

— Да в доме Старейшин. Его-то дом рухнул вчера ночью.

— Что?! — подскакивает Азамат. — Как рухнул?!

— Да так, — пожимает плечами духовник.