Затем – удар, едва не вывернувший мне кисть, жало пилума, пробившее щит у глаз Игрра, и его бледное, как у мертвеца, лицо…

– Я освобождаю тебя от данной мне клятвы!

Я насторожилась: о чем это она? По пути в Малакку я поклялась Виталии, что в нашем браке я буду ей подчиняться. Я больше не нужна?

– Ты дважды спасла моего мужа и заслуживаешь большего. Я хочу, чтоб мы стали, как сестры.

– Это как? – удивилась я.

– Представь, что у нас с тобой одна мать. Она любит нас, а мы ее. Мать нельзя поделить. Она одинаково любит своих детей, а они – ее. Так и мы с Игрром. Согласна?

Я закивала: конечно! Только вот что скажет по этому поводу сам Игрр? Если Виталия ему жена, то я – никто.

Тому пергаменту, что дала нотариус, – цена, как овечьему навозу.

– Я знаю, о чем ты думаешь. Поверь, ты не права. Ты нравишься Игрру. То, что он разозлился, когда я предложила тебя в жены, это как раз подтверждает. Присядем!

Мы опустились на скамью, и Виталия обняла меня за плечи.

– Игрр очень необычный человек Я до сих пор не разгадала его полностью. Знаю только, что он добр и необыкновенно щедр. Видишь! – Виталия указала на объемистый кожаный мешок, примостившийся на селле в уголке комнаты.

 – Здесь пятьсот ауреев – деньги Игрра, хранившиеся в казне претория. Он забрал их у Нонны и отдал мне. Сказал, что на расходы. А ведь это все, что у него есть. – Виталия вздохнула. – В Роме он взял на себя выплату моих долгов, а затем рисковал жизнью, чтобы вытащить меня из плена. Но одновременно Игрр очень независим. Он терпеть не может, когда его принуждают.

– В контубернии он подчинялся! – сказала я.

– Потому что пришел в когорту и согласился с ее правилами. Если хочешь, чтоб Игрр полюбил тебя, не дави на него.

Не лезь к нему в постель, не проси ласк, вообще не напоминай, что вы в браке. Стань ему товарищем и другом. Тогда он сам вспомнит, что вы женаты.

– Ты думаешь? – удивилась я.

– Уверена! – кивнула Виталия.

– Почему ты мне помогаешь? – спросила я. – Ведь ты ревнуешь! Я это вижу.

– Ревную! – согласилась Виталия. – Но у меня нет выбора. Мне не удастся сохранить Игрра только для себя. Слишком многим муж стал интересен, особенно после рождения Гая. Лучше разделить его с сестрой-преторианкой, чем с какой-нибудь сенаторшей или магистратом.

Ведь так?

– Есть еще обстоятельство, – вздохнула Виталия. – Игрр вознамерился вернуться в свой мир. Он говорит об этом чуть ли не каждый день. Он думает забрать меня с собой, но я не хочу туда ехать. Из того, что я слышала о его мире, мне ясно: нолам там не место. Я хочу, чтобы Игрр остался в Паксе. Но для этого ему, как дереву, нужно пустить корни. Они задержат его здесь. Корнями станем мы и наши дети. Игрр очень любит Гая, хоть и стесняется это показывать. Я хочу, чтоб ты родила ему сына, лучше – двух или трех.