Антошка подвинулся, благо, окна в доме были огроменные, а подоконники и того ширше. Из дуба сделанные, такие не только Акулину выдержат.

— Так… она тебя почти уже сговорила.

— Ага, — Акулинка еще одну булку сцапала. — И дядька Тимофей обещался, что к делу приставит. Радый был… и Аленка радая. Она же ж не старая еще. Зажили бы…

Булка, почитай, поперек горла стала.

— …деток бы народила. Она при корчме, ты при ней. Там, глядишь, и вовсе… дядька-то крепкий, придержал бы хозяство, но…

Акулина тяжко вздохнула.

Антошка от печали, что всколыхнулася в грудях, тоже носом шмыгнул и про всяческое воспитание забывши, рукавом этот самый нос и утер. И после уж спохватился, что ему так неможно.

Он теперь не сам по себе, а… а ведьму представляет.

— Вернуся, — решившись, пообещал он. — Отслужу и вернуся! Честное слово!

— Привезу подарков… тебе от. И Зоське. И маменьке тоже.

— И Аленке. Только скажи, чтоб не вздумала носу воротить. А то я тоже гордый!

— Не будет. Ты ей глянулся, — доверительно сообщила сестрица. — Она с самого началу хотела, да маменька все противилася. Думала, что куда получше тебя пристроит. Да никого иного не нашла. Уж больно ты, Антоха, никчемушный.

От обиды булка поперек горла комом стала, хотя ж свежая, утрешняя, почитай.

— А то… безрукий и безголовый…

— Да я… я… меня ведьма знаешь, как ценит! Я тут у ней главный! — Антошка аж привстал.

Никчемушный… забор им править. Колодец чистить. Да он, может, жизнью вообще для чистки колодцев непредназначенный.

— Да ну? — Акулинка, убедившись, что никто-то не собирается её гонять, разом осмелела. И руки в бока уперла, глянула этак, снисходительно, как маменька глядела, когда у Антошки вновь чего не выходило. — И чегой ты делаешь?

— А все делаю! Что повелит, то и делаю!

Чистая правда, за между прочим. Правда, повелевала не столько ведьма, та вовсе будто понятия не имела, как оно нормальный дом в порядке блюсть, но купчихи.

Акулинке того знать не надобно. А то ишь глядит, с насмешечкою этакой, будто знает чегой-то.

— Она меня за между прочим с собою берет. В Китеж!

— В Китеж? — Акулинка рот и приоткрыла. Сама-то, небось, дальше Селища, где маменькины родители жили, не бывала. И Антошка не бывал. Но он-то вот и побывает.

— Ага… скоре выезжаем, — ответил он солидне. — Ведьма… все ведьмы. Княжич…

— Княжич… — глаза Акулинки мечтательно заблестели. — Всамделишний?

— А то… их даже два. Правда, один обороченный…

Акулинка впечатлилась так, что рот раззявленый руками прикрыла.

— Осерчали на него ведьмы крепко. Но ничего, глядишь, подуспокоятся и назад обворотят. Еще мажик поедет, который местечковый старший. И Баськи с Маланькой. Это купчихины дочки. Тоже ведьме служат. Она им по королевичу обещалась.

Акулинка совсем прониклась.