Вот кому какое до нас дело? Пусть все смотрят за собой! Почему обязательно надо лезть к другим?! Как будто люди сами не могут разобраться без посторонних.

Дискотека закончилась полчаса назад. Было весело. Натанцевалась так, что гудят ноги. Все медленные танцы, а их было немало, все-таки завершающий лагерный вечер, я протанцевала с Кириллом. Не удивляюсь тому, что среди студентов уже ползут слухи о том, что мы пара. Подозрительно много времени мы проводим вместе, когда раньше он от меня постоянно шарахался. Я и сама не могу привыкнуть к этим изменениям.

В конце вечера Кирилл оставляет меня, пообещав как обычно зайти после отбоя, а сам уходит, не знаю куда. Знаю только, что больше я его не видела. Мне хочется скорее оказаться с ним наедине, прижаться к его губам. Раствориться в его объятиях.

Быстро принимаю душ, мечтательно улыбаюсь, вытираюсь поленцем прямо в душевой кабинке и тут же переодеваюсь в свои вещи, которые до этого убрала в пакет, чтобы они не намокли. Я теперь все ношу с собой.

Около выхода из душевой стоит бледная Нелька. Я видела ее в начале дискотеки, а потом она исчезла куда-то под ручку со своим Женей. Я вообще не думала уже кого-то встретить в душевой.

– Он с тобой играет, – зло выплевывает бывшая подруга без приветствия.

Я отшатываюсь от неожиданности. А потом сразу подбираюсь, чувствуя, как натягиваются мышцы во всем теле. Готовлюсь отражать атаку. Слишком долго я боролась за Кирилла, чтобы сдать позиции при первом нападении его бывшей. Он дал мне понять, что она совершенно его не волнует. И я ему верю. Хочу верить.

– Думаешь, воспылал к тебе любовью? – брызжет желчью Нелля, даже не думая останавливаться, только начала. – А ты и рада? Уже дала ему все, о чем он просил? То, чего хочет каждый парень?

– Ты чего? Совсем, что ли? – округляю глаза, кажется, кого-то укусила муха цеце или еще кто похуже.

Никогда не видела Абрамову такой. Волосы всклокочены, глаза безумные, руки комкают какие-то вещи.

– Это моя одежда! Отдай, – озаряет меня, – это ты ее забрала! Зачем? Совсем больная?

Качаю головой. Надо же было такое придумать. Там даже белье мое было! Она все это три дня хранила? Как только три дня прошло? У меня как будто полжизни пролетело, все так поменялось.

– Он мой. То, что он проводит время с тобой, ничего не значит, не выдумывай себе невесть что, не так больно будет падать! – зло шипит Нелля.

Сейчас она похожа на змею, которая плюется ядом в своего противника, и ее яд достигает цели, потому что мое израненное влюбленное сердце начинает ныть. Нет-нет, она ничего не знает. Это просто ее догадки, ревность и злоба. Она не видит, какой он со мной, когда мы наедине. Каким он может быть нежным для меня одной. Ведь для одной?

– Отвали, – огрызаюсь, я тоже умею показывать зубки, – Вы расстались.