— То есть у тебя есть ещё двенадцать дней?

Прикинул в голове: четырнадцать минус два… Шварх, математика всегда была не моим коньком, а уж после шэйтарри числа отчаянно не хотели складываться. То есть вычитаться.

— И что ты собираешься делать? — каким-то неестественно вкрадчивым голосом поинтересовался Бен.

— То же, что и всегда: работать, зарабатывать сотни тысяч кредитов и тратить их на всякую ерунду. Я, кстати, собирался прикупить планету…

Скулу и челюсть с левой стороны лица прошибла острая боль. На миг я увидел потолок, в глазах даже не задвоилось, а затроилось или зачетверилось.

— Ауч, больно! — заорал я, хватаясь за лицо. — Бен, ты что, сдурел?!

— Да нет, — невозмутимо ответил этот паршивец, встряхивая одну из своих многочисленных рук. — Просто подумал, дай, ударю его, авось мозги на место встанут.

Место удара продолжало адски гореть. Ну что за человек? Тьфу, пикси. Тьфу, полупикси…

— Дай бутылку, — взмолился я. — Болит страшно. Завтра ж синяк будет.

— Не будет, — ответил личный секретарь и даже с места не сдвинулся, чтобы принести мне что-то холодное.

— На тебе всё заживает как на собаке. Что я, не в курсе, что ли? А если надо — пойди и возьми сам.

— Скотина, — фыркнул беззлобно. — Ты же знаешь, что я не дойду.

— Да так… — протянул Бен. — Видимо, не помогло. Так ты собираешься разводиться с Алессой?

Васко прищурился, а я вдруг ощутил горечь во рту, смешанную с привкусом железа. Всё-таки хорошо он мне вмазал.

— Да так, уточняю… — Бен встал с пуфа и всё-таки пошёл к мини-бару.

Вот только вместо холодной бутылки он вытряхнул простой лёд в полотенце и протянул мне. — Она мне просто понравилась.

— Ты же всегда был женоненавистником!

От мысли, что Алесса-Элиза может быть с любым другим мужчиной, в том числе и с моим секретарём, в голосе вдруг прорезались нотки рыка. Но собеседник, казалось, даже не заметил этого.

— Такая строгая и серьёзная, милая и добрая, совершенно не похожая на пиксиянок или других эльтониек, — продолжил Васко, мечтательно растягивая гласные.

— Да, у меня действительно никогда не было женщины. Наличие маатшинай у брата напрочь отбивало у меня симпатию ко всему женскому полу, но Лесс совершенно другая. Она заботливая и внимательная…

Речи говорливого полупикси внезапно взбесили.

— Ты говоришь о моей жене!

— Будущей бывшей жене, — охотно поправился этот… говнюк!

— Тебе совсем нечем заняться? Работы в офисе мало? Так я подкину. — На этот раз угрозу в моём голосе не расслышал бы даже глухой.