Но он согласно кивнул:

— Хорошо, да, возможно, чтобы тебе было спокойнее, стоит позвонить и сообщить, но! Елена, это должен быть один звонок и никаких встреч с теми людьми.

— Да, пока ты живешь со мной, я не хочу, чтобы поддерживались те связи.

— Ну ладно! — вроде человеческое условие, чо бы нет?

И тут фриц удивил не только меня, но и мутер. Достал коробочку с новым ахренительным телефоном и протянул мне. Мне! Новый ахренительный телефон!

Я дрожащими руками схватила коробку, повисла на шее фрица и разрыдалась. Мне еще никто никогда не дарил таких дорогущих подарков.

— П-простите… П-пожалуста… Я больше никогда не буду портить вашу постель. Мне уже нечем — духи всё ра-авно к-кончились. Последние вылила… Сп-пасибо!

Глава 9. Тайный компонент оружия

Все инстинкты вопили насадить её, глупую девчонку, на ставший в последнее время слишком чувствительный член. И уже отодрать ее без всяких обхаживаний.

Да и зачем они? Лишнее. Она, черт побери, шлюха. Маленькая глупая шлюха с улицы. Маленькая сладкая шлюшка…

Подхватить, усадить попкой на стол и сожрать вместо завтрака. Вклиниться между ног и вбиваться, пока не спадет чертово наваждение.

Я судорожно вцепился в нее, прижимая к ребру стола и уже скользя ладонями с талии ниже, к бёдрам, чтобы закинуть ногу и воткнуться стояком между её складочек, а потом…

— …Так ведь, Андрэ? Ты слушаешь? Андрэ? Отпусти ты её. Придушишь.

Я тряхнул головой. Сквозь затуманенные мысли врывались слова мутер. Откуда здесь мутер? Она мешает. Отвлекает… Я могу смотреть только на задранное заплаканное лицо моей глупенькой шлюшки, вдыхать это блядский аромат апельсина, мяты и чего-то еще, хочу стиснуть её, зарыться носом в волосы и взять-её-блять…

— Андрэ! Отпусти Елену немедленно.

— Я не могу, он мне телефон подарил.

— Тогда сейчас я ему оплеуху отвешу. А ну, отцепись от девочки.

Я вздрогнул и оттолкнул Елену, потрясенно «просыпаясь» от собственного похотливого сна. Все стояли, окружив стол, и таращась на меня:

— Андрэ, что это было? Ты чуть не придушил Елену, — мать обеспокоенно осматривала меня, прижав руку к груди. А мне пришлось сунуть руку в карман и оттопырить пиджак, чтобы мутер не рассмотрела еще и стояк, так некстати пульсирующий в штанах и оттягивающий ширинку.

— Разве? — перевел взгляд на Елену. Зря перевел. Опухший приоткрытый рот, влажные глаза и нездоровый румянец снова превратили мозги в желе…

— Я же извинилась! Ну еще раз могу — простите.

Елена театрально закатила глаза и резко сдула челку. Член дернулся, по позвоночнику прошла судорога.

— Кончились духи, ясно? Больше не буду поливать постель.

Нет, не ясно, но «постель» прозвучало как приглашение.