Но герр не отпускал, в его руках было тепло. Потом урчащая машина, ворчащий Андрей и спасительная темнота.

Утро лучше бы не наступало. Я застонала, проклиная всё, что почувствовала при пробуждении. Раскалывающуюся голову, скованное горло, заложенный нос и ломоту в каждой косточке тела.

К губам тут же поднесли что-то теплое и приятное…

Горло смягчилось, но остальное осталось при мне.

Попыталась открыть глаза, но не смогла. Заплыли так, что не разлепить. Кивнула. Тут же почувствовала его заботливые руки, переместившие меня в туалет.

Поддалась минутной слабости, расклеившись в его руках. Какой же герр хороший, вкусно пахнущий, теплый, большой…

И от него беременна Маринка!

— Не могу, ты не в том состоянии. Умывайся и зови, отнесу тебя в постель. Через час приедет врач.

— Не нужно. Это похмелье, — проскрипела я.

— Не спорь, ты простыла насквозь. Теперь вместо альпийских склонов в Австрии будет тебе клюквенный морс и бумажные салфетки для соплей. Довольна?

По голосу я не очень понимала, что с герром. Сердится? На меня?!

Это я на него должна быть сердита и зла! Ему то что?

Кое-как привела себя в порядок и поняла, что сил гордо выйти и расставить все точки над «ай» у меня просто нет.

Он появился сразу же. Взлохмаченный, с осунувшимся лицом, кругами под глазами. Черт! Как же от жалости ноет в груди. И я снова не удержалась, крепко прижавшись к нему.

Мы были в новой полупустой квартире. Почему он принес меня сюда? Потому что в его спальне теперь живет «идеальная» Марина? А почему он сам здесь, со мной?

— Спи, глупышка. Мы потом поговорим. Я объяснюсь.

Замотала головой. Оттолкнула, заныла. И когда он прижал мою голову к груди, разрыдалась, вываливая на него все эмоции, страхи, злость со вчерашнего вечера. А потом опустошенная заснула, так и не покидая его объятий.

Сквозь вязкий сон чувствовала, как мне измеряют температуру, заставляют открыть рот, ощупывают горло и слушают легкие. И снова успокаивающая тишина и мерное дыхание Андрея рядом.

Наверно, это мой рай.

Очередное пробуждение под бодрые звуки телевизора и умопомрачительный запах еды.

Кашель сотряс тело и заставил поморщиться. Горло, нос все также заложены, тело все также ломит. Но еще я совершенно точно выспалась и проголодалась.

— Проснулась? Яичницу будешь?

Кушали мы оба в постели. Я медленно прожевывала и, морщась, проглатывала. Было вкусно, но глотать ужасно больно.

Андрей всё прибрал и вернулся в спальню.

Я молчала, только слушала его сбивчивые объяснения. Про какую-то ошибку, подставу. Про нечестную игру председателя и Баграта. Про предательство мутер.

— Так Марина у мутер, что ли?

Герр тяжело вздохнул и подтвердил.

— А почему ты здесь?

— Потому что хочу быть рядом с тобой, а не с ними.

Ох, ну как в сериале, у меня тут же полились из глаз слёзы.