До огромной дачи, где гуляли наши, добрались за час, прилично постояв в пробках. Несмотря на печку в машине, меня колбасило уже не по-детски. Стелла сразу вошла в положение и налила мне штрафную.

Я выпила три штрафных подряд и растеклась в отпускающем оцепенении. Голова приятно кружилась, и только на желудке собирались тошнотворные змеи.

Танцевала, немного пошатываясь и безудержно смеясь.

Жизнь — говно! Вот еще два часа назад у меня были охренительные планы, а теперь впереди только панель. Я не шлюха? Да самая настоящая. Сначала Лёха вытер об меня ноги, потом герр…

Может мне там самое место? Кто будет покупать цветы у провинциальной девчонки? Кому я нахрен усралась тут в столице, когда есть всякие «идеальные» Марины? А я не идеальная, я герру не подхожу. Как там мутер сказала? Я разобью его мечты. Вот.

Потому что я шлюха. Я тряпка, о которую он вытирал член. Ни о каком уважении, любви речи не шло. А я ему поверила. Дура. Шлюха.

— Я — шлюха! — завопила, отбирая у кого-то полный выпивки бокал.

— Просто я шлюха, — язык не слушался, я стала заваливаться, пытаясь схватиться за кого-нибудь, чтоб удержаться. — Учиться буду днем, а ночью сосать.

Глупо хихикнула, повиснув на шее одногруппника, Кирилла, кажется.

— А ты умеешь сосать, Ленка-шлюшка? — пьяно улыбнулся он и сдавил мне грудь.

Было неприятно, но разве шлюх спрашивают, что им приятно?

— Легко. Пятьсот рублей минет!

— Ленка, прекрати, ты пьяна! — я оттолкнула Стеллу, пытающуюся меня оттащить от Кирилла.

Но я только благодаря ему держалась вертикально.

— Пойдем-ка со мной наверх, милашка, — он увлек меня из комнаты, набитой студентами, к лестнице на второй этаж.

Там только с третьей попытки нашлась незанятая комната, и я с наслаждением повалилась на кровать. Хорошо то как!

— Нет-нет-нет, не спать… Какие у тебя шикарные ножки…

Я брыкнулась, переворачиваясь на живот.

— Давай стащим эти ненужные тряпочки.

Почувствовала настойчивые руки у себя на бедрах, захныкала. Ну почему меня не оставят в покое? Я так много прошу? Только закутаться и поспать… Так холодно.

— Охрененная задница, Ленка. Я тебе еще пятьсот за задницу накину.

Я проваливалась пьяную засасывающую темноту, где-то на границе сознания, далеко от себя ощущая чье-то пыхтение, тисканье моей попы, слюнявые прикосновения к коже, но ничего более настойчивого.

Выдернул меня из сна нечеловеческий рык герра. Ну что опять? Я заныла, переворачиваясь на бок и подгибая под себя колени. Перед глазами сплошное мутное пятно. В ушах крики, звуки падающей мебели, криков, ударов.

Как же громко, а мне хочется обратно — в спасительную темноту.

И снова герр. Завернул меня как в кокон в покрывало, встряхнул, подхватывая на руки, и понес.

Я захныкала, опять почувствовав на лице морозный воздух.