– Я стараюсь, – улыбнулся Быков, пряча пистолет в кобуру, – но не всегда получается.

Судоплатов с интересом оглядел светила авиаконструкторской мысли и сурово добавил:

– Маленков арестован за дело. Вернее, за дела, в том числе и за «мокрые». Вот, вывели его и – чуете? – посвежело!

В зале робко засмеялись.

– Вот в таком разрезе! – ухмыльнулся Григорий.

Из мемуаров С.М. Исаева «Страницы истории 32-го гвардейского Виленского орденов Ленина и Кутузова III степени истребительного авиационного полка»

27 августа Быков проснулся в прекрасном расположении духа.

Вчера они всей «семьей» сходили в зоопарк – Надя пищала и плющилась от радости.

Единственное, что огорчало Григория, – это подспудный душевный редактор, который упорно брал слово «семья» в кавычки, будто подчеркивая отсутствие реальной сродненности.

Но Быков и не торопился называть Галю, Саню и Надю близкими людьми. Всему свое время.

Идея родства разрастется в нем, заместит собою прежнюю память.

Чтобы чужая судьба стала твоею, мало изменить ее.

Нужно, чтобы чужое стало родным.

А на той неделе Григорий пригнал из Зубалова свой спортивный «Паккард» и свозил своих на речку. Визгу было, восторгу…

А сколько благодарности он увидал в Галиных глазах, сколько нежного обожания… Даже неловкость испытал.

И где-то за кадром сознания мелькала юркая, скользкая мыслишка: «Это она не к тебе так относится, а к Василию. Ты для нее – это он, только после апдейта, как программеры говаривают…»

Быков не гнал от себя такие выплески подсознания, выбросы сумеречной зоны души, а холодно разбирал и препарировал.

Он не был склонен к глупой доверчивости, но и бесчувственное отторжение нарождавшейся близости тоже не его метод.

«Делай, что должен – случится, чему суждено».

Дни «командировки» вышли очень насыщенными.

Быков налетал не меньше часов, чем на фронте, вот только пилотировал не он – пришлось мотаться на 21-й авиазавод в Горьком, на саратовский, № 292, на 1-й и 18-й, эвакуированные в Куйбышев, на 22-й, открывшийся в Казани, на 81-й и 166-й в Омске, и так далее, и так далее…

Кстати, именно в Омске вскрылась еще одна пакость, учиненная Яковлевым, – тот отменил выпуск бомберов «Ту-2», хотя все уже было готово к тому, и приказал переналадить цеха на строительство «Яков».

Так что и подлости человеческой навидался, и будничного героизма с энтузиазмом.

Рабочие впахивали, инженеры, бывало, в голодные обмороки падали, прямо за кульманом, и чем им было помочь, Быков не ведал.

Разве что снизить обороты бешеной гонки, выжимавшей все соки, когда только и слышишь: «Давай! Давай! Больше! Еще больше! Любой ценой!»

Труднее всего оказалось убедить Сталина в верности старой ленинской присказки: «Лучше меньше, да лучше».

Тысяча хороших самолетов всегда ценней двух тысяч плохих.