– Узнаю породу! – сказал он и поманил к себе одного из телохранов.

Тот, выслушав приказ начальника, нисколько не удивился.

Кивнул, достал увесистый цилиндрик глушителя и протянул его Быкову.

Ну, вот, уже лучше. Теперь только резьбу на ствол, и можно открывать огонь по врагам рабочего класса. Без шума.

Жаль, что позолота слезет с дула…

– Спасибо, Лаврентий Палыч.

– Удачи, Василий Иосифович!

Доделав свои дела, порешав все вопросы, Быков освободился лишь к вечеру.

До дому, а именно так Григорий начинал ощущать квартиру Галины Бурдонской, он приплелся в десятом часу.

Девушка встретила его, радостная и оживленная.

– Пришел, наконец! Раздевайся, давай… А у нас гости!

– Кто? – улыбнулся Быков, с удовольствием сменяя сапоги на тапки.

Тут и дети, коварно притворившиеся спящими, выскочили в коридор, подпрыгивая в ночных рубашках:

– Папка! Папка плиехал!

Приласкав и угомонив обоих, Григорий прошел в зал.

Яков Джугашвили скромно тулился на диване. Он был в полувоенном френче, вошедшем в моду среди наркомов и прочей большевистской элиты.

Яков по-настоящему был рад, и Быкову даже стало немножко совестно – никаких родственных чувств он не испытывал.

– Хорошо, что ты приехал. Так совпало… – Джугашвили оглянулся в сторону детской, откуда доносился воркующий Галин голос, и сказал тоном пониже: – Отец хочет, чтобы я серьезно занялся делами партии.

– Насколько серьезно?

– Как секретарь ЦК. А в будущем – кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б).

– Круто. Хочешь совет?

– Да я согласился… – вздохнул «брат».

– И отлично. Отцу нужен верный человек, надежный…

– Ты что-то знаешь? – прищурился Яков.

– Как тебе сказать… Отец уже не молод.

– Кому продолжать его дело? Покажи мне такого человека.

– Молотов, Берия, Жуков…

– Они – отличные исполнители. А руководить кому?

– М-да… Ладно, попробую. Насмотрелся я на этих номенклатурщиков… Так и хочется за шкирку их, да на солнышко! Расплодилось этих волокитчиков, чинодралов… Комчванством так и прет!

– Ну вот, – ухмыльнулся Быков, – и настрой подходящий! Только…

– Что знаешь про Маленкова?

– Георгия Максимилиановича? Ну-у, он как бы объединил номенклатуру, завел на каждого формуляр, составил досье…

– А что такое номенклатура? Суть ее в чем? Сказать?

– Новый правящий класс!

– Сильно… А ты не перебарщиваешь?

Быков покачал головой.

– У них уже есть привилегии, а будет еще больше.

– Ну, не все из номенклатурщиков – баре, хотя…

– Именно. Нормальных людей хватает, но пены – больше.

– Сдуем! – серьезно сказал Яков.

С раннего утра Григорий продолжил свои объезды и расспросы летчиков.