Она устроилась на своем спальном месте и завернулась в одеяло, оставляя лишь небольшое отверстие для носа, но ее тело продолжало трястись как в лихорадке.

– Подвинься.

Она так стучала зубами и жмурилась, изо всех сил пытаясь уснуть, что даже не заметила, что к ней подошел Закария.

– Ч-ч-что? – Она с трудом шевелила губами от холода.

Он нагнулся и одним быстрым движением стянул с нее одеяло. Тина уже хотела было возмутиться, но в следующее мгновение он сделал то, что повергло ее в шок. Закари лег рядом и, накрыв их обоих двумя одеялами, обнял ее и крепко прижал к своей груди. Тина в ужасе попыталась отпрянуть, но ее тело налилось тяжестью, а из-за ужасного холода конечности не слушались."

"– Н-не т-р-рогай м-меня, – проблеяла она и уперлась руками в его грудь.

– Ночи в лесу сейчас холодные из-за дождей, а твое тело еще не восстановилось после яда, поэтому не способно вырабатывать тепло. Я лег с тобой, чтобы согреть. Я не стану посягать на твою честь, даже если захочу. Так что успокойся.

Тину его слова не убедили. Хоть она и признавала, что от него исходит тепло, гревшее намного лучше одеял, но такая близость с мужчиной ее пугала. Она с недоумением взглянула на Закарию, а он раздраженно вздохнул.

– Какая ты надоедливая. Клянусь, если бы усыпление иглой можно было использовать чаще двух раз в сутки, я бы уже это сделал. Я не стану тебя домогаться. Но если ты настолько разочарована в мужской честности и не веришь мне на слово, спешу успокоить: я не способен на близость с женщинами.

Признание Закарии повергло ее в еще больший шок, чем его недавняя выходка. Она даже перестала дрожать.

– Ты евнух? – ошарашенно спросила она.

Он закатил глаза так, что его зрачки на мгновение скрылись под веками.

– Нет, я не евнух, но адепты теней пьют особые отвары, которые временно притупляют все… мужские потребности, чтобы не отвлекаться во время обучения. Поэтому можешь меня не опасаться. Я выпил отвар сегодня, а его действие длится два дня.

– А зачем ты выпил отвар? Если знал, что отправишься в Деревню Предков и твои тренировки временно приостановятся.

Его щеки залил румянец, и это еще больше поразило Тину.

– Хватить болтать, или я точно усыплю тебя иглой, – злобно проворчал он и закрыл глаза, давая понять, что разговор окончен.

Тина не стала спорить. Она устала, а приятное тепло помогло справиться с дрожью. Она уткнулась лицом в крепкую грудь и прикрыла глаза, постепенно расслабляясь.

«Я и забыла, каково это – когда о тебе заботятся», – подумала она, погружаясь в объятия сна, и даже не заметила, как произнесла это вслух.

Закари улегся на спину и еще крепче прижал к себе худощавое, ослабевшее от яда тело. Тина положила голову ему на грудь и невольно обняла за туловище.