Его ноздри раздувались от злости, но сказать ему было нечего.

Довольный произведенным эффектом, Рэндалл продолжил искусную игру кукловода.

– Ираз, будь на месте царевича кто-то другой, я бы начал серьезное расследование и отправил бы лучших арденийских шпионов на Север, чтобы докопаться до истины. У меня уже есть сведения. Имена девушек. Если я начну расследование, это не останется незамеченным. Слухи о порочности царевича расползутся по обоим королевствам.

Рэндалл с мрачным удовольствием наблюдал за растерянной физиономией Ираза.

– Но, – продолжил он, – речь идет о Герольде, сыне человека, которого я глубоко уважаю и считаю своим другом. Поэтому я верю тебе. Однако казнить Тину я буду по обычаям своего народа. И торговаться не стану.

– Но царь Дайн…

– Дайн – мой союзник, родственник и друг. Но не мой царь. Он хочет возмездия за смерть сына, и он его получит. И северяне – глубоко верующие люди, а значит, царь знает, что самое справедливое возмездие ждет нас после смерти.

Рэндалл намекал вовсе не на Тину. И Ираз знал это. Понимал, что если не замять конфликт сейчас, то Рэндалл мог исполнить обещание и запятнать не только царевича, но и весь непогрешимый род Йоранов.

– Надеюсь, мы пришли к пониманию, Ираз? – спросил Рэндалл.

Северянин недовольно кивнул. У него не осталось выбора.

Когда в зал вошли Алистер и Брайан и заняли свои места за столом, Рэндалл поднялся с кресла и громко провозгласил:

– Я, Рэндалл Вейланд, принц Южного Королевства и Хранитель Ардена, приговариваю тебя, Тина Эйнар, к казни за убийство Герольда Йорана, царевича Северного царства. Око за око, как гласят законы Ардена. Ты убила царевича ядом, от яда и погибнешь. У тебя есть право на последнее слово.

Тина всхлипнула, глубоко вздохнула и гордо подняла голову.

– Берегите княжну Аврору, принц Рэндалл, и близко не подпускайте к ней подонков с Севера. Они не стоят и волоска на ее голове, – сказала она."

"Рэндалл с трудом выдержал ее взгляд. Ему хотелось оказаться где-нибудь в другом месте, но только не здесь, где его же руками вершился суд, пропитанный мерзкой ложью.

Ираз сплюнул под ноги Тине, но та даже не шелохнулась.

Рэндалл подошел к служанке и протянул пузырек с ядом.

– Мне будет больно? – спросила она, и ее голос дрогнул.

– Да, – с сожалением ответил Рэндалл. – Но боль будет недолгой.

Она кивнула и, тихо шмыгнув носом, опрокинула в себя красноватую жидкость.

Рэндалл вернулся на место.

Несколько мгновений в зале царила гробовая тишина. Все взоры были устремлены на Тину, которая сперва стояла и не отрывала напуганного взгляда от Рэндалла. Ее губы что-то тихо шептали, вероятно, молитву. Потом кожа начала стремительно бледнеть. Девушка схватилась за грудь, и это движение разрезало тишину громким лязгом цепи на кандалах.