Правда, принимать душ при незапертой двери не слишком уютно, но Маша не удержалась.

Она долго стояла под горячими струями и скоро смыла с себя и дорожную пыль, и усталость, и томившую ее тревогу.

Через несколько минут она спустилась в трапезную.

Это было большое сводчатое помещение с чисто выбеленными стенами и длинными деревянными столами, уставленными снедью. Старыгин и его итальянский друг уже сидели за одним из столов. Антонио помахал Маше, приглашая к ним присоединиться.

Столы были накрыты грубыми льняными скатертями, на них стояли глиняные тарелки и высокие бокалы простого стекла.

В глубоких мисках дымилось ароматное тушеное мясо, спагетти под томатным соусом, в мисках поменьше — оливки и белая фасоль. На больших блюдах лежал крупно нарезанный серый хлеб — чиабатта. Тут и там стояли кувшины с водой и молодым белым вином. Маша внезапно почувствовала зверский голод.

Антонио галантно ухаживал за ней, подкладывая то одно, то другое блюдо, подливая вино. Все оказалось очень простым, но удивительно вкусным.

— Как в монастыре, — проговорила Маша с полным ртом.

— Да, здесь и создан для паломников почти монастырский уклад, — подтвердил Антонио. — Я рассказывал Дмитрию о том, что мне удалось найти после того, как мы с ним обменялись письмами. Впрочем, это разговор специалистов, вам это, наверное, не интересно…

— Напротив, — Маша полуобернулась к итальянцу. — Ведь мы приехали сюда именно для того, чтобы выяснить кое-что, касающееся… ваших и его профессиональных интересов!

— Ну что ж, тогда я продолжу.

 — Антонио подлил всем еще вина. — Итак, Дмитрий, после твоего письма я задумался, где еще могли попадаться рядом упоминания василиска и амфисбены. Кроме манускрипта «Н» Леонардо, разумеется…

— В «Естественной истории» Плиния, — вставил реплику Дмитрий Алексеевич.

— Само собой, само собой, — подтвердил Антонио. — Но я имею в виду нечто другое, нечто не столь известное. И вот после некоторых раздумий я вспомнил про трактат Николая Аретинского…

— «О происхождении сущего и числах, его объясняющих»? — уточнил Старыгин, обменявшись с Машей выразительным взглядом.

Она вспомнила посещение кабинета рукописей, вспомнила прочитанный там старинный трактат.

— Нет, — Антонио отрицательно помотал головой. — «О тайных знаках и скрытых указаниях».

— Никогда о таком не слышал! — глаза Старыгина заинтересованно блеснули.

— Не удивительно, — итальянец гордо улыбнулся. — Я не так давно обнаружил его в Милане, в библиотеке Амброзиана.