Ты не мог бы привезти его мне прямо сейчас?

Отец согласился совершенно неожиданно для нее. Минут через сорок Маша извинилась и сказала, что ей ненадолго нужно уйти. Она не хотела показывать Старыгину отца, а тем более то, что он ей привезет. В конце концов, это их семейное дело.

— Дайте телефон! — сказал он. — Договорюсь с соседкой, чтобы навещала Василия. У нее есть ключи от моей квартиры.

— Только недолго! — предупредила Маша, убедилась, что Старыгин не смотрит на нее, и выскочила из здания аэропорта.

Отец не подвел, приехал вовремя. Он передал ей потрепанную тетрадку, которая очень удачно уместилась в сумочке.

На прощанье Маша чмокнула его в щеку. Кожа была сухая и воспаленная, и вообще выглядел он очень плохо.

— Ты был у врача? — дрогнувшим голосом спросила она.

Отец только махнул рукой.

— Приветствуем вас на борту нашего самолета! — хорошо поставленным голосом проговорила симпатичная черноволосая стюардесса, выйдя на середину прохода.

Она произнесла привычный, набивший оскомину текст — сообщила маршрут, высоту и скорость полета, температуру за бортом и в салоне, время прибытия в Рим, показала, как пользоваться спасательным поясом и кислородной маской…

— Ну, Алка, вот уж подсудобила нам компанию! — тихонько сказала Маша.

Группа, к которой их прикрепили, состояла из личностей самого устрашающего вида. Были там коротко стриженные молодые люди с хорошо развитыми мускулами и значительно менее развитыми головами, лежащими прямо на широких плечах, как на блюде. Отсутствие шеи компенсировалось общей накачанностью и грозным выражением лиц. Еще была в группе пара мужчин среднего возраста, с суровыми задубевшими лицами, покрытыми такими глубокими морщинами, что невольно вспоминались ирригационные работы в засушливых районах Средней Азии.

Даже непосвященному человеку сразу же становилось ясно, что такие морщины можно заработать только в далеких сибирских лагерях. Вторую половину группы составляли громкоголосые ярко одетые девицы, все без исключения сильно накрашенные и с наращенными ногтями. Они то и дело переговаривались через весь салон громкими вульгарными голосами:

— Люсинда, ты где эту кофточку отхватила?

— В «Эскаде», не поверишь, всего за восемьсот баксов!

— Да уж, эти двое, что постарше — явные уголовники, куда уж им за границу… — протянул Старыгин.

— Ну, как мне думается, Алка представила их как группу воспитателей образцово-показательного детского сада, — усмехнулась Маша, — или учителей начальных классов. В любом случае мы — сами по себе. А эти, кажется, после Рима едут в Милан, на традиционную неделю интенсивного шопинга…

Дмитрий Алексеевич прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла.