Глаза его подернулись бесцветной пленкой забвения и уставились в потолок, будто Николай прочел там какие-то пылающие письмена.

Его гость опустился на одно колено и сухими холодными пальцами закрыл эти глаза.

— Нос немного тоньше, — озабоченно проговорил отставной военный, вглядываясь в экран монитора, — и с небольшой горбинкой. Да, примерно такой… уши меньше… плотнее прижаты к голове… нет, не такие, снизу закруглены… вот это больше похоже…

Он уже второй час сидел рядом с сотрудником службы безопасности за компьютером, пытаясь создать фоторобот, пытаясь восстановить облик того человека, который вышел через служебный подъезд Эрмитажа в ночь его дежурства, в ночь странного преступления.

Непривычное занятие очень утомило его.

— Теперь волосы. — На экране появилась одна прическа, другая, третья…

Сзади тихо подошел Евгений Иванович Легов и заинтересованно уставился на экран. Постепенно проступавшее там лицо показалось ему знакомым.

— Костя, поменяй подбородок, — попросил Легов своего подчиненного. — Поставь более закругленный… вот так… теперь углуби носогубную складку…

— Вот, это он! — радостно воскликнул ночной дежурный.

 — Точно, он! Как живой получился!

— Вы уверены? — на всякий случай переспросил Евгений Иванович. Он сам не верил в такую удивительную удачу.

— Он, он самый! — уверенно подтвердил отставник. — Теперь просто одно лицо!

— Распечатай, — коротко распорядился Легов.

— Сколько экземпляров? Штук двадцать, чтобы раздать всем нашим ребятам?

— Нет, одного экземпляра достаточно. Только для меня.

Сложив вдвое листок с распечаткой фоторобота, Легов вышел из кабинета и поднялся на второй этаж.

— Как дела, Дмитрий Алексеевич? — самым нежным голосом проворковала Маша по телефону.

 — Как продвигается ваша работа?

Нынешним утром она решила, что глупо дуться на реставратора, помешанного на работе. Глупо язвить, он все равно ничего не заметит. В конце концов, Маше тоже нужна его помощь, исключительно по работе. Стала бы она интересоваться этим типом просто так! Да вот еще, очень надо! Сорок лет, а то и больше, одежда немодная и сидит мешковато, да еще всегда в рыжей шерсти от кота. Вечно витает в эмпиреях, не видит, что происходит у него под носом.

Ему ближе какой-нибудь шестнадцатый век, чем нынешнее время, во всяком случае, он лучше в нем ориентируется. В общем, полное ископаемое.

Но он обещал Маше эксклюзивное интервью. Сейчас он оказался в самом центре событий с картиной. И уж если волею судеб их дорожки пересеклись, то Маша своего не упустит. Это интервью может стать переломным моментом во всей ее журналистской карьере.

— Дмитрий Алексеевич, дорогой, вы меня не забыли? — она решилась добавить в голос чуть больше интимности.