Повелитель отдал монахам еще одно приказание. В стене под витражом открылась маленькая дверца, и монахи повели туда вяло сопротивляющегося Старыгина и безвольно передвигающуюся Машу. Сам Повелитель замыкал шествие. Напоследок он бросил взгляд на свою гибнущую паству. В зале почти не осталось живых, стены все еще рушились, но из каких-то уголков все еще доносились отдельные голоса, поющие древнюю песню.

За дверью оказался узкий темный коридор. Миновав его и поднявшись по скрипучей деревянной лестнице, маленькая группа оказалась перед еще одной дверью. Первый из монахов толкнул ее, и воздух сразу стал свежее. Один за другим все вышли наружу и оказались на пустынной ночной улице. В небе горели крупные южные звезды, пахло цветами и ванилью.

Невдалеке от двери стоял черный автомобиль с погашенными фарами.

Повелитель взмахнул рукой, и автомобиль подкатил ближе. Монахи втолкнули Старыгина и Машу на заднее сиденье, Повелитель сел рядом с молчаливым шофером.

В полном молчании поехал автомобиль по ночному Каиру, и за всю дорогу не было сказано ни слова, только Маша тихо стонала и мотала головой, точно пыталась пробудиться от тяжелого сна.

Старыгин долго гадал, куда их везут.

Тихие безлюдные кварталы сменились ярко освещенными улицами, на которых никогда не спят. Из кофеен и ресторанов неслась тягучая восточная музыка, по тротуарам разгуливали веселые компании, многие прохожие выглядели явно подвыпившими, несмотря на строгий запрет пророка.

Затем снова пошли темные улицы, потом — безлюдные пустыри, освещенные лишь неверным светом луны, наконец машина свернула на узкое шоссе и через несколько минут въехала на летное поле небольшого частного аэродрома.

Самолет уже дожидался пассажиров.

В прежнем безмолвии в него перенесли таинственный черный ящик, извлеченный Повелителем из саркофага, перевели Старыгина и Машу, которая уже начала понемногу приходить в себя. Их поместили в салоне, под охраной все тех же молчаливых монахов.

Повелитель, по-прежнему скрывая лицо под капюшоном, прошел в кабину пилота, и самолет вырулил на взлетную полосу.

Короткий разбег — и сверкающий россыпью огней ночной Каир остался далеко внизу.

— Куда мы летим? — спросил Старыгин одного из мрачных охранников, но это было так же бесполезно, как задавать вопросы каменному сфинксу или великой пирамиде.

Старыгин выглянул в окно и увидел, как внизу проплыла темная полоса пустыни, затем снова загорелись огни большого города, судя по всему, Александрии, потому что после этого тускло заблестела поверхность моря. Вскоре самолет поднялся над облаками, и можно было только догадываться, что его курс лежит обратно в Европу.