Однако потом оказалось, что в палате есть еще и кресло у окна, в котором Диана и сидела. В пижаме, состоящей из футболки и шорт, с заплетенными в косу волосами и бледным лицом, она казалась еще тоньше и моложе, чем обычно. Оба ее запястья были забинтованы, но больше о страшной ночи ничто не напоминало.

Заметив его, Диана улыбнулась, и эту улыбку даже можно было назвать приветливой, но все же Карпатский надеялся увидеть немного больше радости на ее лице.

– Прости, меня не пускали к тебе раньше, – сообщил он сходу, полагая, что ее мог обидеть столь запоздавший визит.

Она улыбнулась чуть шире, но все же несколько сдержанно, и посмотрела на букет, стоящий в простенькой вазе на тумбочке рядом с ее кроватью.

– Я знаю. Мне сказали, что ты приходил.

Диана продолжала сидеть в кресле почти неподвижно, подобрав под себя босые ноги, и Карпатскому пришло в голову, что она, возможно, просто все еще слишком слаба, чтобы бурно проявлять эмоции и бежать ему навстречу. Поэтому он сам подошел к ее креслу и присел рядом на корточки. Невольно поморщился, поскольку ребра отозвались на это движение болью, которую лекарства притупляли значительно хуже, чем фонтанировавший во время событий в гостинице адреналин.

– Как твои ребра? – поинтересовалась Диана, заметив его гримасу.

– Все хорошо, – улыбнулся Карпатский. – Они сломаны. Ну как… Трещины. Ничего критичного. Могло быть хуже. Ты-то сама как?

– Уже значительно лучше, – заверила Диана. – На самом деле, сижу и жду лечащего врача. Он обещал выписать меня сегодня, если анализы будут в норме. Юля еще вчера привезла мне вещи… Хорошо, что я не стала перевозить в гостиницу все, когда мы решили вернуться туда из съемного коттеджа. Многое уцелело. Но ноутбук и смартфон, конечно, жаль.

– Дело наживное, – отмахнулся Карпатский. – Тогда я дождусь твоего врача и заберу тебя, если он разрешит.

– Это не обязательно, – все с той же вежливой, но отстраненной улыбкой заявила Диана. – Юля обещала приехать за мной.

Слова неприятно царапнули. По всей видимости, несмотря ни на что, он пока не прощен. Впрочем, было глупо надеяться на это: им ведь так и не удалось спокойно поговорить. И, конечно, Диана не знает, как много он всего передумал и перечувствовал с тех пор, как они о таком разговоре договорились. Найти бы теперь правильные слова, чтобы все это до нее донести.

Карпатский, как водится, начала не с того:

– Собираешься пока пожить у Федоровых?

Диана пожала плечами.

– У меня нет других вариантов.

– Как это нет? Ты всегда можешь поехать ко мне!

Ее губы продолжали улыбаться, но взгляд изменился, стал печальным.

– Слав, мне жаль, но с твоим пониманием территорий у нас ничего не выйдет. Спасибо, что спас меня. Всех нас… Но это ничего не меняет.