Уверен, мне понадобится ни один год, чтобы доказать ей, что ничего сверхъестественного от нее никто, в том числе я, не ждет и не требует, что любые живые существа имеют право ошибаться, обижаться, отказываться что-то делать, да просто отдыхать и бездействовать, если совсем нет настроя.

И болеть им можно, а иногда даже нужно.

И быть слабой — это не преступление, а возможность позволить своему мужчине побыть подольше рядом, проявить себя, дать побаловать любимую женщину и позаботиться о ее потребностях.

У Мии четкий пунктик на то, что она с изъяном, неидеальная. И, боюсь, что это мои слова, произнесенные в день похорон ее отца, слишком ярко отложились в ее умненькой симпатичной головке.

Каждый раз ругаю себя, вот только исправить прошлое уже не могу.

Но непременно изменю будущее, хотя моя истинная очень упряма, и переубедить ее станет архисложной задачей.

Но ничего, прорвемся.

Она у меня — умница, и я обязательно ей это докажу.

А еще Мия до безумия очаровательна. Я с ума схожу лишь от одного ее дивного аромата, насыщающего каждый уголок нашего дома.

Единственное место, где еще можно держать мысли в узде, а не грезить на яву, это моя спальня. Куда я ее не позвал.

Не потому что не хочу.

Хочу.

Очень хочу.

Безумно.

До умопомрачения.

До сбитых на тренировках костяшек пальцев.

До счесанных клыков.

Но не делаю этого. Запрещаю себе.

Сдерживаю желание и перестраховываюсь, потому что не уверен, что контроль не лопнет в самый неподходящий момент, и я ее не напугаю своим собственническим инстинктом.

Естественно, я бы не набросился в полном понимании этого слова, но зацеловал бы так, что ни одного местечка на теле не осталось обделенным.

Потому что она безумно милая, невозможно сладкая, идеально ладная и магически притягательная.

Вся моя.

Одна-единственная.

От темно-русой макушки до миниатюрных пальчиков ног.

Кошмар!

Кажется, у меня уже навязчивая идея сформировалась: обнимать мою девочку столько, сколько захочу, и так долго, пока не прогонит. Но в мечтах она лишь улыбается и прижимается теснее, требуя не останавливаться.

Оттого и грежу уже наяву, а ночами спать не могу и вновь пропадаю в спортзале, вымещая бушующую в теле энергию на снарядах.

Ведь каждый день, каждый час, каждую минуту, что мы проводим вместе, я словно хожу по канату, натянутому над котлом с кипящим маслом, и стараюсь сдержать инстинкты."

"До чесотки хочу прикоснуться к своей истинной, не только к ее округлому животику, где подрастает наш сын, но и к нежному овалу лица, манящим сахарным губам, острым плечикам, прямой спине.

Черт!

Вот уж точно обострение прогрессирует, и навязчивые идеи кружат голову.

Но страх оттолкнуть малышку надежно держит за горло. Нельзя ее пугать.