– Ричард, теперь ты знаешь, что такое любовь, не так ли?

Дженевив поняла, что это был призыв к сыну поставить себя на ее место, но не знала, способен ли ее муж сделать это. Ведь он годами расплачивался за последствия той любви.

Дженевив смотрела на мужа полными слез глазами. Ричард не мог презирать свою мать за прошлые грехи, он принимал ее объяснение.

– Итак, мы с Томасом поняли, что не представляем жизни друг без друга. Мы хотели уехать в Америку. Томаса ждала прекрасная военная карьера, но он продал все, что у него было, чтобы мы могли начать все сначала на другом континенте.

– Он был уверен, что ваша любовь того стоит, – откликнулся Ричард без тени иронии.

– Мы были готовы уехать, но денег было недостаточно, и Томас согласился еще на одну миссию. Во Франции тогда царил хаос. Тысячи убитых, Робеспьер сходил с ума, творилось нечто невообразимое. Как именно погиб Томас, я не знаю. В конце концов, я не была его женой, а любовницам никто подробностей не сообщает. Я слышала, что Томаса предали. Я потеряла любимого человека, который оставил меня беременной. – Леди Огюста смахнула слезу. – Я узнала о своем положении сразу, как только он уехал во Францию. Сэр Лестер вернулся из Санкт-Петербурга, когда у меня родился сын. Ты, Ричард. Поскольку мой супруг не имел возможности завести своих детей, он с радостью принял чужого и объявил его наследником. Сэр Лестер любил тебя как своего. Не знаю, помнишь ли ты это?

Ричард слепо смотрел на картину над камином.

– Он был добр ко мне, – ответил он. – Я долго оплакивал его кончину.

Губы леди Огюсты сжались.

– Но не мог уберечь тебя от скандала. Сплетники умеют считать, обмануть высший свет не так просто. Меня ненавидели все, на каждом углу обсуждали мой блудливый нрав. Много лет я противостояла гадким сплетням, отбивалась от непристойных предложений и превратила свое клеймо в черный флаг, который несла над головой. Я не желала рассказывать тебе детали этой истории, считая, что ты не поймешь моих мотивов. Однако теперь, когда я вижу, как ты любишь жену, молчать бессмысленно. Прости меня, сын.

Наступило тяжелое молчание. Годы обид и унижений, не дававшие покоя Ричарду Хармзуорту, не так-то легко было забыть. Дженевив так хотелось, чтобы муж сделал верный выбор, не судил сгоряча, но она сидела молча, опустив глаза.

Ричард медленно встал и прошелся по гостиной, потом остановился рядом с женой и протянул ей медальон. Дженевив взглянула на крошечный портрет и ахнула. На нее смотрел Ричард, только в старомодном парике. Сходство было потрясающим. Дженевив подняла глаза на мужа. Что он чувствует после откровений матери? Она снова и снова молилась о том, чтобы он правильно выбрал свой следующий шаг.

Ричард подошел к матери.