Ричард выглядел так, словно ощутил мучения куда бо́льшие, чем та короткая боль, которую он ей причинил. Ответив на поцелуй, она осторожно подалась бедрами вперед, навстречу.

Боль отступала, оставляя непривычное ощущение… заполненности. Это было приятно. Дженевив принялась двигаться осторожно вверх-вниз, прислушиваясь к себе. Ее глаза были закрыты, а открыв их, она увидела, как внимательно изучает ее лицо Ричард.

Медленно и настороженно он начал покачиваться сверху, его возбужденная плоть то почти выскальзывала наружу, то снова заполняла ее целиком, и это вызвало новую волну сладостных ощущений в теле Дженевив.

Словно тонкая рябь на воде, по телу стали разбегаться удивительные токи, будившие незнакомые эмоции.

– Только не останавливайся, – вновь тихо прошептала она и прикусила мочку его уха.

– Ни за что, – пообещал Ричард, прижимая ее к себе.

Тяжесть его тела пьянила Дженевив. Она вцепилась пальцами в его влажные волосы. Ее бедра приподнимались и опускались в такт его движениям.

А волны желания росли и расходились все бо́льшими кругами. Странная дрожь рождалась в ответ, пока все ее естество не сжалось в крохотную точку, а затем не рассыпалось мириадами искр.

Тело Дженевив задрожало в сладкой муке, сознание отделилось и воспарило на неведомые доселе высоты. Пальцы сжали плечи Кристофера, как будто это был единственный якорь в океане наслаждения. Она застонала, и это стало величайшей наградой для мужчины. Отпустив наконец себя, он тоже застонал, сделал еще несколько коротких движений и излился в ее лоно.

Опустошенный, Ричард осторожно опустился сверху.

Дженевив погладила его спину и волосы, чувствуя, как расслабляются напряженные мышцы. Она осторожно высвободилась из-под него, поскольку плечо все еще ныло после причиненных лордом Фэрбродером травм. Мягкие подушки уютно подпирали ее сбоку, и она устроилась поудобнее на импровизированном ложе.

Их лесное пристанище задумывалось вовсе не как любовное гнездышко, скорее, как убежище от мира, где можно было помолиться или почитать книги. Однако теперь Дженевив никогда не сможет забыть того, что здесь произошло.

Между тем Ричард все еще пребывал в туманном забвении, подаренном ему слиянием с Дженевив.

Ему не хотелось двигаться, не хотелось думать о будущем как можно дольше. Мог ли он измерить то наслаждение, которое только что изведал? Никогда еще любовные утехи с женщиной не дарили ему так много эмоций. Казалось, стоит подумать о ее нежном лоне, и его тело вновь содрогнется в сладком экстазе.

Ричард осторожно перевернулся и лег рядом с Дженевив. Она зарылась носом в его плечо и закрыла глаза.