Я подумала о Сэнди, а потом — о нашей квартире в Сент-Луисе, пока прощалась с адвокатом. Мы смотрели, как он уходит, с взаимным чувством облегчения. Арт гордился, что мы его клиенты, как будто мы были деятелями шоу-бизнеса. Но в то же время, находясь с нами, он не чувствовал себя легко и непринужденно.

После его ухода, после того как были убраны остатки обеда, я спросила Толливера, не можем ли мы пойти прогуляться. Я все еще не простила брату его огромной ошибки, но готова была убрать это на дальнюю полку, пока все не успокоится. Хорошая прогулка могла вернуть нам былое чувство товарищества.

Толливер начал качать головой, не успела я договорить.

— Мы уже побегали этим утром в тренажерном зале, — напомнил он. — Я знаю, тебе не нравится сидеть взаперти в отеле, но если мы куда-нибудь пойдем, кто-нибудь заметит нас и захочет получить наше заявление.

Я позвонила портье, чтобы спросить, ждут ли еще репортеры возле отеля. Дежурный ответил, что не уверен, но подозревает: люди, болтающиеся в кофейне через улицу, — представители прессы. Я повесила трубку.

— Послушай, надень темные очки и шляпу, и пойдем в кино, — предложил Толливер.

Он нашел газету «Коммерческий вестник», которую мы получили этим утром, и стал искать, когда идут фильмы. Я поняла, что на первой странице муниципального раздела вижу собственную фотографию. Этим утром я нарочно смотрела только раздел погоды. Да, это я: худая, темноволосая, с большими глубоко посаженными глазами и прямой осанкой, сложившая руки под грудью. Мне показалось, что на фотографии я выгляжу чуть старше своих двадцати четырех лет, и это заставило меня слегка задрожать. Толливер был на фото справа от меня — выше, с более темными волосами, куда крепче.

И оба мы выглядели отчаянно встревоженными. Как беженцы из Центральной Европы, беженцы, спасшиеся от гонений, оставившие позади все, чем они дорожили.

— Хочешь почитать это? — поинтересовался Толливер, протягивая мне газету.

Брат знал: мне не нравится читать те немногие статьи, которые появлялись о нас в прессе, но, поскольку я уставилась на фотографию, предложил мне газету.

Я отрицательно покачала головой.

Тогда он протянул мне страницы с расписанием фильмов, и я начала просматривать рекламу. Нам нравились космические фильмы и боевики.

Нравились фильмы со счастливыми семьями. Если им угрожала опасность, нам нравилось, когда они выпутывались более или менее целыми и невредимыми, может подстрелив заодно пару плохих парней. Нам не нравились фильмы о несчастных людях, которые становились все более несчастными, как бы отлично ни были сняты эти фильмы. Не нравились сентиментальные фильмы для девчонок. Не нравились иностранные фильмы. Я не хотела идти на фильм, чтобы узнать что-то о человеческой природе или положении в мире.