Потом Толливер ослабил руки, и я сделала шаг назад.

— Детективам следовало бы тебя спросить: кто позвонил тебе насчет кладбища? — спросила я.

— Доктор Нанли. И, выступая в защиту детектива Лейси, он уже спрашивал меня об этом в участке.

— Нанли говорил, кто попросил его позвонить? Или у тебя сложилось впечатление, что это его собственная идея?

Я вернулась в гостиную, чтобы выпить. Брат шел за мной, погрузившись в размышления.

— По-моему, кто-то привлек к тебе его внимание, потому что он задавал много вопросов. Если бы это он организовал приглашение, он бы знал о тебе больше.

Таково мое мнение.

— Хорошо. Значит, надо с ним поговорить.

Толливер скорчил рожу, и я посочувствовала ему.

— Да, мне тоже он не нравится. Он засранец, еще какой.

Толливер вытащил мобильник из кармана и сверился с номером, записанным на свернутой бумажке. У брата всегда в карманах были засунуты бумажки, и, если он не сам стирал свою одежду, мне приходилось обыскивать его штаны.

Наконец он нашел нужную бумажку с нужным номером и набрал его. Судя по его позе, я видела, что он слушает, как на другом конце линии раздаются гудки.

В конце концов включился автоответчик, и после сигнала Толливер оставил сообщение.

— Доктор Нанли, это Толливер Лэнг, — отрывисто сказал он. — Мне и Харпер нужно поговорить с вами. После вчерашнего неожиданного открытия остались кое-какие неразрешенные вопросы. У вас есть номер моего сотового.

— Теперь он решит, что мы хотим получить наши деньги.

— Да, и перезвонит, чтобы поговорить насчет этого, — наконец сказал он. — Если уж на то пошло, если он нам не заплатит, мы ничего не получим за приезд сюда. Я невольно радуюсь, что мы получим вознаграждение от Моргенштернов.

— Я не очень-то хотела его заслужить.

Толливер похлопал меня по плечу. Он отлично понимал, что я имею в виду. Конечно, он понимал также, что мы возьмем эти деньги. Мы, вне всяких сомнений, их заработали.

— Я невольно чувствую, что нас во все это втянули, — вздохнула я. — Надеюсь только, что нас не пихнут прямо под стремянку или под другую штуку, приносящую неудачу. Боюсь, мы можем закончить тем, что примем на себя чужой грех.

— Не примем, если я смогу этому помешать, — ответил Толливер. — Знаю, я облажался.

Но не сомневайся: отныне я сделаю все, что в моих силах, чтобы никто не связал нас с той бедой, которая обрушилась на Моргенштернов. И тот факт, что мы не похищали Табиту, — факт доказуемый. Вообще-то когда именно ее забрали?

Мы поискали дату в Интернете. Толливер сверился с нашим прошлогодним расписанием. Господи, благослови компьютеры!

— Мы тогда были в Скенектади, — сообщил он с облегчением, и я рассмеялась.

— Это очень далеко от места преступления, — заметила я. — Рада, что ты так хорошо ведешь записи.