Когда она бегает по полю, у нее трясутся щеки. Как у легавой.

— Тебе нужно быть хорошей сестрой, — заявила я, возможно, не таким нейтральным тоном, каким мне бы хотелось. — Тебе нужно подбадривать Мариеллу.

Так-так, я совсем не нейтральна.

— Тебе ведь чертовски повезло, что у тебя есть сестра, — начала я горячо, но, услышав свой тон, сдержалась. Потом сделала глубокий вдох. — Знаешь что, Грейси? Потому что поступать так — правильно. Здесь твой брат.

Я передала телефон Толливеру.

— Грейси, я хочу послушать, как ты поешь, — сказал Толливер.

Он сказал именно то, что следовало сказать, и Грейси пообещала, что выяснит, когда хор будет выступать в первый раз, чтобы мы с Толливером смогли отметить этот день в календаре.

Потом Грейси, очевидно, передала кому-то трубку.

— Иона, — сказал Толливер с еле заметным удовольствием в голосе. — Как поживаешь? В самом деле? Из школы снова звонили? Что ж, ты ведь знаешь — Грейси не глупа, поэтому должна быть какая-то другая проблема. Ладно. Когда у нее тест? Хорошо, что за него платит правительство штата. Но ты знаешь, что мы бы… — Некоторое время он молча слушал.

 — Хорошо, позвони нам, когда будут известны результаты. Мы хотим быть в курсе.

Послушав еще несколько минут обрывки этой беседы, я обрадовалась, когда Толливер в конце концов дал отбой.

— Что происходит? — спросила я.

— Пара проблем, — нахмурившись, ответил он. — Это был неплохой разговор с Ионой. Учительница Грейси думает, что у Грейси, возможно, СДВР. Она рекомендовала пройти тест, и Иона отвезет Грейси на проверку на этой неделе. Очевидно, за тест заплатит штат.

— Я ничего не знаю о СДВГ, — сказала я, как будто могла приготовиться к такому.

 — Мы должны поискать в Интернете.

— Если у нее это найдут, ей придется принимать лекарства, так сказала Иона.

— Каковы побочные эффекты?

— Кое-какие есть, но Иону больше заботит страховое пособие. Очевидно, Грейси порядком бузит в школе, а Ионе хочется мира и покоя.

— Как и всем нам. Но если есть побочные эффекты…

Мы провели остаток вечера в Интернете, читая статьи о синдроме дефицита внимания и гиперактивности и о лекарствах, которыми его лечат. Такое казалось чрезмерным и странным, учитывая, что Толливер, Камерон и я воспитывали этих девочек с младенчества.

Моя мать просыпалась, чтобы позаботиться о них, когда они были грудничками, но если бы не мы, Мариелла и Грейси не ели бы, не переодевались, не научились считать и читать. Когда Камерон похитили, Мариелле было всего три года, а Грейси — пять. Они вместе ходили в детский сад несколько дней в неделю по утрам, потому что мы их туда записали, а потом сказали моей матери, что они с отчимом должны сделать.