Тарелки из черного хрупкого фарфора были пусты, ясно давая понять, что ждали тут только меня, что очень странно.

Обычно когда я добиралась до столовой, то заставала Раяра с бокалом чего-то янтарного и искрящегося. Он лениво цедил эту интригующую жидкость еще минут пять после того, как я усаживалась за стол и, не особо выбирая, наваливала что-то себе на тарелку. Самые жуткие пять минут за день. Даже в аггельских болотах тонуть было не так жутко, как сидеть под этим тяжелым, задумчивым взглядом и делать вид, что он меня совсем не напрягает.

Минут через семь после начала завтрака мне удавалось расслабиться и наконец-то почувствовать вкус еды, которую я себе выбрала.

Повар, если тут такой имелся, был просто мастером своего дела, и все, что я выбирала в бессознательном состоянии, было очень вкусным.

Но что-то подсказывало, что сегодня мне не видать покоя даже через пятнадцать минут.

Делмар светло улыбнулся и порывисто встал, заставив нас с мочалками нервно отступить.

– Не стоит бояться, – нежно велел он, отодвинув стул, на который мне предлагалось сесть.

– А где прежний стол? – Мы не подходили, мы стояли в дверях и смотрели на это безобразие весьма скромных размеров.

Огромный стол, за которым я хотя бы отчасти могла чувствовать себя спокойной, заменили на маленький, квадратный, совершенно не успокаивающий столик. И столовая теперь казалась еще больше, и Раяр опаснее, и вообще… мне так не нравилось!

– Я от него избавился, – небрежно отмахнулся Делмар от моего сдержанного недовольства. – Слишком большой. Зато теперь мы будем ближе друг к другу.

Сегодня он был не помят, причесан и ужасно дружелюбен. Темный камзол, темная рубашка, темный камень в массивном перстне из потемневшего от времени серебра… Темные волосы, собранные в высокий хвост.

А ведь ночью, мучимая модисткой, я узнала страшный секрет: есть в этом мире другие расцветки у тканей. Есть! И даже белый есть. А хейзары – они просто на черном повернутые, вот и весь секрет их гардероба.

Дося, вцепившаяся в штанину, жалобно курлыкнула, и я полностью разделяла ее грусть. Попрошайничать мочалкам теперь будет крайне сложно.

– Садись, – хмуро велел Раяр. Его вынужденная смена мебели тоже не особо обрадовала, но он смирился.

И мне предстояло сделать то же самое.

Делмар помог мне сесть, пододвинул стул – я почувствовала легкое дыхание на волосах, кто-то решил меня понюхать, воспользовавшись ситуацией, – и даже сам наложил мне на тарелку какую-то подозрительную субстанцию.

Она появлялась на завтраке каждое утро, но я ее интуитивно избегала. Как оказалось, не зря.

Меня ласково погладили по голове. Поймав мой ошалевший взгляд, этот… очень заботливый ужас участливо заметил:

– Печень степных гаров очень полезна, а ты такая бледненькая.