Слушать о том, что она профессионал, ее имя известно далеко за пределами Мглистого удела и вообще…

– Я не позволю, чтобы об Алер Савьи говорили как о какой-то бездарной швее, которая не в состоянии справиться со своей работой!

Ее гневный вопль еще звенел в моих ушах, когда в спальне послышалось недовольное:

– Что здесь происходит?

– Она заперлась! – возмущенно вскинулась Алер, но сообразила, в чьем присутствии позволила себе повысить голос, и тут же сбавила тон, заискивающе добавив: – Мы не успели дойти даже до выбора ткани.

– Опять? – Кто-то был крайне недоволен, а я… я была ученая, и щель под дверью быстро заткнула полотенцем.

В спальне царила пораженная тишина: все любовались концом полотенца, который я слишком ответственно просовывала в щель.

– Это возмутительно, – задумчиво пробормотал Раяр, – считать, что меня может остановить какая-то тряпка…

А в следующее мгновение я имела честь лицезреть медленно тающее под натиском тьмы полотенце.

– Вы же можете так и от двери избавиться? – спросила я, медленно отступая к ванне.

– Могу, – подтвердили мне самодовольно.

– А почему не избавляетесь?

Час на выбор ткани, еще почти два – на составление списка моделей, что я выбрала из эскизов этой… профессионалки (она тыкала пальцем в совершенно непонятные рисунки, утверждала, что мне это очень подойдет и смотреться я в этом буду просто дивно, а я послушно кивала и смиренно смотрела, как очередной номер заносится в кожаный блокнотик аккуратным, мелким почерком), и еще минут двадцать – просто рядом с Алер, пока она гладила мою руку и блаженно вздыхала.

С легкой руки Раяра, по каким-то своим причинам нагрянувшего ко мне целых два раза за один день (причины он так и не назвал, казалось даже, что бедный хищник и сам был не в курсе, зачем приперся), я могла совершенно серьезно заявить, что хуже этого дня можно было считать только ужасный момент, когда я попала в этот безумный мир.

Завтрак стал для меня самым печальным приемом пищи из всех. И не потому, что он был утром и теперь, чтобы поесть, вставать нужно было раньше, чем я могла толком проснуться, но и оттого, что проходил он в компании Раяра.

Обед и ужин он великодушно оставил только мне, но эти завтраки…

На этот раз сложнее всего был даже не подняться с кровати (хотя большую часть ночи я была занята совсем не сном, а выбором фасонов одежды для своего будущего гардероба, и героичность моего восстания никто не смог бы отрицать), затруднительно было не сбежать из столовой, только туда зайдя.

В просторном темном помещении, за новым столом, укрытым темной скатертью, сидели два темных хмыря. Мой кошмар и огонек.