– Ага, и весь ваш Излом…

Раяр непонимающе посмотрел на меня, но за разъяснениями повернулся к Шэйну.

– А ты не знаешь? – удивился тот, но тут же сам себе ответил: – Конечно, не знаешь, о чем это я. Едва ли Рассах стала бы распространяться об этом. В начале правления света и тьмы Излом был почти в два раза больше, но…

С сомнением посмотрев на меня, а потом на Раяра, Шэйн весело спросил:

– Надеюсь, ты не очень расстроишься, если узнаешь, что был не первым ребенком Рассах? Первым она изменила человеческого мальчика, наполнив его тьмой. И, скажем так, это оказалось самой глупой ее идей за все время существования Излома.

Итогом стал очередной раскол, мы лишились одного материка и довольно ощутимой части населения.

– Но об этом нигде не написано! – воинственно заметила я, чуть подавшись вперед.

– Конечно, не написано, – усмехнулся Шэйн. – Это секрет Рассах, о котором, кроме меня и Мирай, не знал никто.

– Просто поразительно, – пробормотала я, откинувшись обратно на спинку стула. Рука Раяра никуда не исчезла, продолжая касаться моей спины.

А меня накрыло неожиданное озарение:

– Погодите-ка! Но если Раяр об этом не знал… – Я медленно подняла на него глаза, до глубины души пораженная неожиданным открытием.

 – Это ты чего, это ты меня в храм потащил, потому что за меня боялся, а не за ваш этот Излом?

Раяр нахмурился. Рожа кирпичом, сидит, ни в чем не признается и смотрит куда угодно, но только не на меня.

А я же, я же прямо все!

– Яна, перестань, пожалуйста, – сдержанно попросил мой кошмар, которого, кажется, основательно долбануло умилением.

– Не могу, – призналась с улыбкой. Спинка моего стула едва слышно затрещала под ладонью хищника, заставив всполошиться Шэйна:

– Этому стулу почти сотня лет, не смей его ломать! Яна, что бы ты ни делала, прекрати!

– Да как же я прекращу? – удивилась я, смело придвинувшись к хищнику.

А потому что не надо сидеть в зоне поражения. Вот если бы он рядом с Шэйном расположился, то сейчас бы не страдал. Хотя страдал бы, конечно, но не застыл бы каменным изваянием, ошалев от внезапной порции обнимашек. Я просто не утерпела, не смогла держать в руках себя и решила немного подержать его.

Спинка стула треснула, но на это я беспечно не обратила внимания.

А потом крякнулся бокал в судорожно сжатой ладони, вот это и заставило меня подскочить:

– Да как же ты так-то? – возмутилась я, схватив его руку и с силой разжимая влажные от вина черные пальцы.

Несколько осколков врезалось в ладонь, один пропорол указательный палец у основания, остальные легко ссыпались на стол.

Кровь смешалась с вином.

Шэйн не возмущался, напряженно следя за мной, пока я, ругаясь себе под нос, осторожно вынимала осколки, периодически с ругательств срываясь на утешения.